Размер шрифта

Для более комфортного чтения вы можете настроить подходящий размер шрифта:
АА--  АА-  (АА)  АА+  АА++  

Испорченные сказания. Забытые пороки. Пролог и первые главы


Аннотация: Жизнь в королевстве шла своим чередом, пока король не отправился в иной мир, оставив после себя одиннадцатилетнего сына.
Копившиеся обиды лордов более не сдерживались страхом; последствия их заговоров стали непредсказуемы. Законы, призванные улучшить положение дел, забыли и исказили. Все, кто был против просвещения и трат казны на него, начали проявлять себя. А вспыхнувшие бунты лишь прикрыли другую беду – возродившийся культ начал проводить кровавые ритуалы, чтобы вернуть в мир то, что не следует возвращать.
В потомках первых правителей начал пробуждаться дар, что погрузит мир в хаос войны. Королевский трон остается неприкосновенен пока Династии решают свои конфликты, но регент понимает — вскоре будущему королю станет некем править.
А причиной всему стала лишь одна ошибка прошлого.

Пролог

Король ждал.

Коронованный всего пять дней назад, Фалин из Великой Династии Старскай, четвертый в очереди на престол, дал слово брату покончить с Культом Первых и теперь его победа была близка.

Долгие десятилетия поданные Его Величества боролись с еретиками, многие погибли, защищая истинную веру и оберегая людей от неверного пути. Последний из правящих безумцами был пойман три цикла назад и отдан палачам для допроса.

Дверь в Большой зал открылась, и слуга возвестил о прибытии палача.

– Ларс, – король поднялся с трона и сошел по ступеням вниз, – С хорошими ли ты новостями?

– Ваше Величество, – мужчина преклонил колено, – Он желает говорить лишь с вами.

– Что ж, пусть его приведут.

Последний предводитель Культа, мужчина безродный, но статный, даже сейчас держался так, словно на его плечах лежал груз ответственности за весь мир, но эта тяжкая ноша была лишь в радость ему.

– Ты хотел говорить со мной, и я внял твоей просьбе. Говори.

– Ваше Величество, – мужчина рухнул вниз для поклона. Подняться ему помогли стражники, – Вы совершаете ошибку. Вы приняли меня не за того человека – я не принадлежу к Культу Первых, а лишь такой же их враг, как и вы.

Король молчал.

– Моя семья, мой Орден, уже много столетий борется против идеи о возрождении Первых и поддерживает баланс в Ферстленде. Я последний представитель моего Ордена и, поскольку я не успел провести ритуал посвящения, некому занять мое место. С того самого дня, как моя душа покинет тело, все в привычном вам мире изменится, вернется то, что мы сдерживали всеми силами. Мои друзья и близкие положили свои жизни, чтобы все люди могли жить, как должно и не бояться.

– О каком Ордене ты говоришь?

– Орден Тринадцати, Ваше Величество. Силы потомков Первых затуманивали им разум, они несли лишь боль и страдания, непрекращающиеся войны и тысячи, сотни тысяч смертей простых людей. Но их жажду крови ничто не могло усмирить. И тогда они создали нас – Орден Тринадцати – и объяснили, что делать. Мы призваны сдерживать наследие Первых, чтобы все не вернулось вновь. Древние писания, что имеются у нас помогали всем поколениям, они переписывались из раза в раз – Орден должен продолжать свою жизнь, должен оберегать народ и заставить его поверить в нечто другое, то, что не принесет вреда. Из поколения в поколение люди нуждаются в вере. Им нужно было дать что-то, во что они могут уверовать.

Фалин Старскай не понимал, почему этот культист отличается от других своих братьев. Он говорил удивительно безумные слова, безоговорочно веруя в сказанное, однако, при этом казался самым обычным человеком. Бог мучений не коснулся его души и разума, мужчина излагал мысли связанно и степенно.

– Орден Тринадцати, Культ Первых – ваши названия разнятся, но вы говорите о Первых, давно сгинувших, если они вовсе были, и о великой цели. Вы убиваете людей, ради нее, возглавляете бунты и сеете сомнения в душах верующих в Богов. Вы – яд королевства. И в вас должен поверить мой народ?

– Нет-нет, мы не желали, чтобы о нас знали. Культ Первых является нашим главным врагом, как и вашим. Мы вовсе не желали раскрываться людям – нам это не требуется. Первые из нашего Ордена сделали все, чтобы люди поверили в несуществующую высшую силу – в Тринадцать Богов.

– По-вашему, Боги не существуют? Это слова еретика, и они грозят вам казнью.

– Пусть так, Ваше Величество. Боги лишь выдумка Ордена, лучшая из всех исполненных. Люди оправдывали Богами все чудеса, что случались, то, чему не могли найти другого, более достойного оправдания. И это дало нам время – бесценное время, необходимое для ритуалов, что мы повторяем каждый год во всех местах, отмеченных первыми из нашего Ордена. С каждым новым проведением ритуала те силы, что великие рода унаследовали от прародителей – Первых, те, что способны уничтожить все живое, уходили все глубже в землю. Дар стал проявляться все реже и реже и являлся лишь жалким отголоском прошлого могущества. Вера в Богов захватила внимание всего человечества и вместо попыток разобраться в чудесах, люди начали искать им оправдание в божественной воле, в проклятиях и благословениях.

– Твои слова – речь безумца.

– Для вас, но не для меня. Я лишь хочу объяснить вам, что Орден и Культ Первых давние враги и я никогда не желал причинять вред кому-либо.

– Я выслушал тебя. Надеюсь, в твоих словах была хоть доля правды и ты на деле последний из своего Ордена. За твои слова и разведение смуты тебя ожидает казнь. Как и другие еретики ты отправишься на костер.

– Ваше Величество, молю вас лишь об одном – позвольте мне провести обряд посвящения!

– Нет.

Стража подняла безумца и повела прочь. Спокойный, достойно продержавшийся в течение всего разговора с королем, пленник потерял самообладание – он вертелся как змей в попытках поймать взгляд Фалина.

– Мир погрузится в хаос, Ваше Величество! Если не продолжать наше дело, Ферстленд будет уничтожен, привычный уклад нарушится и силы, что надежно сокрыты в земле, вновь пробудятся!

Король оставался непреклонным. Он смотрел, как культиста уводят и отдал приказ об утренней казни.

Его Величеству и представителям королевской семьи не полагалось находится на площади при проведении казней, телесных наказаниях, появляться в тюрьмах и присутствовать на обряде погребения – представители высшей власти не должны показывать, что их можно осудить, заточить и, тем более, демонстрировать свою человеческую смертность подданным.

Из окна король Фалин Старскай наблюдал как безумца привязывают к столбу, как палач поджигает сено, он слышал крик. Последний из Ордена смотрел на короля, он не мог его видеть, но смотрел, будто чувствовал. Словно знал. И смотрел до тех пор, пока боль не поглотила его полностью.

Стены и пол задрожали, гул, что это сопровождал, казалось, проникал в разум и душу короля. Фалин впился пальцами в подоконник, чтобы не упасть и выглянул на улицу. Землетрясение поразило всех – люди кричали, разбегались, прислуга бросилась прочь из замка, а гул становился всё более невыносимым, и в какой-то момент король испугался, что его голова разлетится на куски, словно брошенный на пол переспелый фрукт.

Все прекратилось в миг, гул исчез, будто ничего и не было. Люди поднимались на ноги, озирались, рассчитывая увидеть повреждения домов, которых не оказалось.

Костер еще горел.

Рирз

На месте, где должен будет воздымать башни к небу новый замок Династии Холдбист, сейчас были только холмы, деревья, камни и высокая трава. Эти земли, весь этот материк, начали исследовать и заселять всего четыре поколения назад. Раньше междоусобные войны, пиры и иные способы проведения досуга мешали лордам смотреть дальше границ своих владений – так говорили.

Но Рирз был уверен в другом – лорды не нуждались в новых землях, пока смертность среди них не начала стремительно падать. Преимущественно из четырех детей выживало лишь двое, а обзавестись своими детьми, здоровыми и способными дать жизнь следующему поколению, как правило, получалось лишь у одного. Но все изменилось.

Отец и дед нынешнего короля тратили немало денег на лекарей и их обучение, они разрешили многие споры, начали контролировать все стычки Династий и Ветвей. И лордам стало скучно. Когда запрещено убивать своих соседей, приходится или смириться, или искать себе новые способы развлечься, в том числе, и проливая кровь.

И лорды отправились искать то, что удовлетворит всем их требованиям, за пределы изученных земель. Новые дикие земли были населены многочисленными, совершенно раздробленными племенами, не имевшими единого правителя, хорошего оружия и доспехов, не строившими крепкие стены. Их вотчина оказалась плодородна, на ней обнаружились золотые прииски, а сами жители, на радость захватчиков, были куда выносливее крестьян Ферстленда, и представляли собой хорошую рабочую силу.

Не все Великие Династии решаются покорять новый континент, тем более в одиночку – кто-то объединялся, кто-то присоединился лишь когда другие уже обезопасили свои владения, а кто-то и вовсе предпочёл держаться в стороне. Открытые Новые Земли были хороши и тем, что они сулили родам приумножение богатств, а младшим из семей – получение в свои руки власти и возможности добиться почета и оставить свое имя в истории.

Рирз понимал почему здесь именно он. Для его отца – лорда Рогора Холдбиста, правителя Великой Династии, человека жесткого, амбициозного и хитрого, это было наилучшим решением. Одним махом он продемонстрировал свой род с наилучшей стороны – его рука теперь тоже приложена к освоению земель, и, что важнее, он убрал с глаз вечное напоминание о своих человеческих слабостях – бастарда.

Юноша пошел умом и жаждой добиться большего в своего отца. Да, пока многочисленное семейство живет и процветает, ему, незаконнорожденному, не достанется ничего, кроме учителей, меча, доспехов и хорошей кобылы, да и то, лишь с доброй воли лорда. Отец видел его насквозь, читал, как открытую книгу, и, казалось, знал все, о чем Рирз мечтал.

Рогор любил своих детей и стоило бастарду начать сближаться с наследником Династии, Ротром, как лорд Холдбист нашел способ разорвать братскую дружбу и отгородить первенца от плохого влияния, а свою ошибку молодости и последствия глупой страсти к служанке – от возможности медленно уничтожить всех конкурентов.

Да, Рогор Холдбист был прав – Рирз хотел стать лордом с тех пор, как начал понимать, что это означает. Он учился, искал отцовского одобрения и надеялся, что сможет занять достойное место. Пусть бастард и был старше своего единокровного брата Ротра, он понимал, что править родом Холдбистов не сможет никогда, но мечтал стать его вассалом – получить титул, хорошую и достойную жену, одним словом, все, по его мнению, условия, чтобы радоваться жизни.

Годы шли, и отец лишь становился с ним жестче и грубее, а после и вовсе предпочел игнорировать существование старшего сына, когда имелась возможность. Бастард Холдбиста видел злость и ненависть в глазах родителя, чувствовал, сколь сильную ярость вызывает своими действиями, словами и даже присутствием.

Лорд Холдбист умел держать лицо, он умел говорить, не выдавая истинных эмоций, однако, Рирз с детства заискивал перед ним, изучал, чтобы понять, как получить одобрения и хоть толику любви – той, что доставалась ему пока Ротр не перестал болеть, а Робсону, второму законному сыну лорда, не исполнился год. С тех пор для отца бастард перестал существовать.

– Милорд, вам помочь?

Лодка причалила к каменистому берегу, но даже среди валунов пробивалась трава.

Мужской голос, что отвлек его, принадлежал Герту Невозмутимому – долгие годы тот служил Рогору Холдбисту верой и правдой, но в качестве благодарности, под старость лет, был сослан подальше. Будущий кастелян замка, скорее всего, не сумеет дожить до вступления в должность.

– Я еще не лорд, – Рирз выбрался на берег, где уже находилась часть выделенных ему людей, а лодка, как и несколько других, отправилась обратно к кораблям.

– В Ферстленде да, но не здесь.

Герт поддерживал Рирза все годы, его жена прекрасно готовила, а его дети, выбравшие путь воинов, обучали бастарда управляться с оружием.

– Я рад, что ты здесь. Это прозвучало эгоистично, верно?

– Немного. Я знаю кто передал тебе по наследству эгоизм. Рирз, не забывай, что пусть твоя мать не была женщиной знатного происхождения, но ты сын своего отца – хочет того лорд Холдбист или нет. Я понимаю, все это, – кастелян кивнул в сторону серо-зеленого пейзажа, – не то, чего бы ты желал, но здесь ты можешь устанавливать свои правила. Не стоит горевать.

– Меня печалит лишь одно – здесь нет ни одного борделя. Я подумываю это исправить – не понимаю, почему все начинают с обустройства лагеря и строительства замка, если есть вещи поважнее?

– Как пожелаешь. В письме лорду Холдбисту, среди прочего необходимого, я укажу и бордель. Или тебя удовлетворит какая-нибудь леди из Ветви?

– Скорее из Малой Ветви. Та, чья самооценка не позволит ей отказать мне, пожалуй.

Хоть, как утверждал Герт, бастард являлся сыном своего отца, внешность Рирза, унаследованная от матери и её родни, таких же простолюдинов, отличала его от чистокровных Холдбистов – юноша был невысоким и плотно сбитым. У него были крепкие руки, оканчивающиеся толстыми пальцами, лицо выглядело грубоватым для знатного человека, и отличалось от отцовского широким носом. Кроме того, он сутулился, из-за чего казался ниже и массивнее, в противовес своей родне, которые, как на подбор, отличались высоким ростом, стройной фигурой; и, как истинные лорды Великой Династии, имели безупречную осанку, обладали прекрасной улыбкой и гармоничными чертами лица и считались красавцами, уступая, разве что, Династии Вайткроу. К сожалению, незаконнорожденному сыну Рогора из всего перечисленного достались лишь зеленые глаза и темные волосы, свисавшие сейчас, после долгого плаванья, грязными прядями до плеч. На ум Рирзу почему-то пришла его мать – невысокая и фигуристая женщина, светловолосая и сероглазая; она воспитывала его первые пять лет, пока не умерла от неизвестной ему болезни.

Лорд-правитель Холдбист не упускал случая напомнить сыну, что тот некрасив и походит скорее на землепашца, кузнеца или лесоруба, но никак не на сына лорда. С малых лет Рирз усвоил, что не сможет ничего добиться в высшем обществе внешностью, и научился привлекать к себе внимание по-другому – он научился быть обаятельным.

Его слушали – не зря отец, пусть лишь по просьбе жены, леди Эббианы, позволял ему учиться вместе с братьями у лучших мастеров ораторского искусства; на него смотрели, забывая со временем про несоответствующую внешность; его запоминали, с ним желали продолжать разговор, ведь он научился быть интересным собеседником, слушать, увлекать знаниями и, обладая хорошей фантазией, придумывать красочные, пусть и несуществующие, подробности.

Кроме того, он воплощал собой все сильнейшие качества Холдбистов – он жаждал продвигаться выше, был умен и хитер, умел думать наперед и твердо следовал девизу своего рода «Победа любой ценой». Жизнь научила его смотреть, слушать, запоминать и раскладывать все на составляющие, научила всматриваться в людей, цепляться за слова, сказанные в пылу, за истинные желания, за тайны, которые хотели скрыть ото всех.

Рогор Холдбист боялся за своих детей не зря.

Озлобленный, расстроенный тем, что отец уделяет время всем, но только не ему, семь лет назад двенадцатилетний бастард ударил камнем по голове, а когда понял, что натворил дел, скинул в колодец своего кровного брата Рисса, которому было немногим больше четырех лет. Маленький лорд смеялся над ним и придумал игру – кидать в присматривающего за ним бастарда камнями.

Это был не первый случай, когда он не сладил с эмоциями. Бывало, что он терял контроль, за его спиной шептались, что незаконнорожденный сын Холдбиста вытворял ужасные вещи – он уже избивал служанок, кухарку и однажды вылил кипяток на мальчишку-поваренка, но он этого не помнил.

Убил же человека он впервые. Что Рисс мертв Рирз узнал через несколько часов – встревоженные служанки и леди Холдбист подняли шум и мальчишку долго искали, пока кто-то из слуг не заглянул в колодец. Лекари Фиендхолла, столицы Холдбистов, во главе с Гроссмейстером уверяли, что маленький лорд утонул, а разбить голову мог, когда падал. Бастард помнил, как отец схватил его и тряс за плечи.

— Это сделал ты, щенок? – кричал лорд Холдбист. Он потерял самообладание, увидев тело сына, – Я знаю, это ты! Ты!

– Оставь его, Рогор! Погляди, мальчик напуган. Ему не стоит смотреть! – леди Эббиана Холдбист выглядела очень грустной, ее глаза покраснели, хоть женщина не позволила себе проронить и слезинки вне покоев. Вечером она рыдала так, что даже в Западной башне, над комнатами придворных, где Рирзу выделили покои, ему казалось, что он слышит всхлипы женщины.

– Он убил Рисса! Я знаю…, – отец не отпускал его и тряс, пока леди Эббиана не впилась пальцами в плечо мужа. Тот отшвырнул тогда своего незаконнорожденного сына, а женщина помогла мальчишке-убийце подняться.

– Ты испугался, когда увидел брата?

Бастард не помнил, что он сказал, кажется, просто кивнул.

И тогда леди прижала его к себе и утешала. Она молча гладила его по голове, а он, открыв глаза, видел сверлящий, полный ненависти взгляд отца. Он хотел рассказать ей, что виноват – жена Рогора всегда была добра к нему, защищала и, пожалуй, только благодаря ей, он жил в замке и мог считаться частью семьи. Хотел, но промолчал. Ему слишком нравилось, когда леди Эббиана Холдбист жалела его и оберегала. И слишком боялся отца.

С того дня его занимали делами и поручениями, а маленькую леди, не оставляли без присмотра. Рирз чувствовал себя одиноко до тех пор, пока наследник Ротр не оказался достаточно взрослым и самостоятельным и не вернулся с обучения от вассалов Династии Бладсворд – лучших воинов и знатоков оружия. Второй его брат, Робсон, также закончил обучение и вернулся домой – он, как будущий помощник брата-правителя и его советник, изучал различные науки в Цитадели.

Непрерывно болеющий в детстве Ротр, вырос в очень привлекательного юношу, он совместил лучшее от отца и матери, но, не смотря на выдающиеся внешние качества, оставался ведомым и очень стеснительным. Наследник все никак не мог поладить с дочерью кастеляна Фиендхолла, что уж очень ему нравилась. Бастард воспользовался случаем восстановить дружбу, что была между ними в детстве, и помог брату. Робсон, прознав, что Рирз не глуп и выдает полезные советы, также обратился за помощью – отец не желал воспринимать его всерьез и постоянно командовал. Рирз изучал отца всю жизнь, он знал на что давить и что говорить. И понимал, что лорд Холдбист, стоит его второму сыну, законнорожденному и послушному, правильно надавить, отцовское сердце, смягченное от долгой разлуки, растает. Так и случилось.

Братья восхищались бастардом – он казался им опытнее, мудрее и они верили, что Рирз лишь желал им добра. Их общение продолжалось, вредить Ротру и Робсону, пока родом управляет Рогор, в планы юноши не входило. Он бы с удовольствием подождал, пока отца, который уже несколько лет страдал от последствий долгого похода, в процессе которого отряд заблудился, промок и замерз, не станет.

Однако, бастард совершил ошибку – братья позвали его составить им компанию на охоте, он согласился, хоть и понимал, что разозлит этим главу рода. Их не было весь день, с самого утра, и к вечеру, когда они, довольные своими достижениями, вернулись, то узнали – лорд Рогор уже успел собрать отряд и хотел отправляться на поиски. Терпение лорда кончилось.

Рогор Холдбист хотел ударить Рирза за то, что тот покинул замок без разрешения. Руку отца остановил его наследник. Братья окончательно испортили все, когда объявили бастарда своим братом. Да, тогда он думал, что это победа, он очень старался не улыбаться – ведь таких защитников у него еще не было.

Следующий сезон Ротр проводил много времени в компании брата, Рирз казался ему интересным, вероятно потому, что много читал, красочно расхвалил боевые успехи наследника, спрашивал его совета. Лорд Холдбист понял, что братья нашли общий язык и становятся слишком близки. Последней каплей для Рогора стало высказанное желание Ротра попросить короля даровать титул лорда Рирзу.

Лорд Холдбист нашел законный способ разорвать эти крепкие кровные узы, не убивая собственного сына и отыскав достойное объяснение своему наследнику.

И теперь Рирз стоял в высокой траве, местами она доставала ему до плеч, и его люди все прибывали. Всего помогать сыну лорда в освоении территории было поручено двум десяткам рыцарей и шести сотням хорошо обученных воинов. Также, для строительства крепости, ее охраны и обеспечения нормальной жизни, Рогор дал своему бастарду около сотни молодых солдат, для которых этот поход был первым серьезным испытанием, сотню каменщиков, тридцать охотников, почти столько же рыбаков, полсотни лесорубов, двух уже пожилых строителей –  один из них разменял шестой десяток и этот замок станет его последним творением, полторы сотни плотников и столько же крестьян, трех конюхов со своими семьями, семерых кузнецов, также с семьями и помощниками, четырех лекарей, в том числе и более опытного и мудрого Айдина Услужливого, для которого это было единственным шансом стать Гроссмейстером и, разумеется, Герта Невозмутимого – единственного человека, понимающего каково сменить теплые покои величественного замка на условия бесконечного и опасного похода.

Лорд Холдбист отправил куда больше людей, чем на самом деле хотел, что давало надежду, что хоть кто-то переживет это приключение. К сожалению Рирза, с таким малым количеством рабочих, способных возводить замок, строительство займет с полсотни лет. Следовательно, рабочую силу придется искать по месту.

Он долго думал, как это сделать лучше и принял решение. Несколько сотен солдат с хорошим вооружением, а лорд не отправлял своих людей умирать и обеспечил всем необходимым, способны будут удержать и заставлять работать и тысячи местных обитателей, лишенных оружия и опасающихся расправы.

Для того, чтобы переправить всех людей, материалы для строительства, оружие, инструменты и провизию, отец выделил целых десять кораблей. Щедро. Рирз думал, что Холдбист соизволит отдать разве что пять, вероятно, репутация лорду была важнее, чем желание отсрочить возвращение сына. И все же, прежде чем у Рирза будет все необходимое, пройдет не один цикл. Одна корольера могла перевезти около пятидесяти-шестидесяти человек, несколько лошадей, небольшой запас провизии для морского путешествия и на первые дни пребывания в Новых Землях, минимальный набор инструментов для кузнецов и каменщиков, оружие и доспехи для воинов и ограниченный запас трав и всего необходимого для лекарей.

Первыми, не считая бастарда Холдбиста, прибыло еще чуть больше четырех сотен человек – двадцать рыцарей, восемь охотников, семь рыбаков, семь десятков крестьян, конюх с женой и тремя детьми, два кузнеца с женами и детьми и три их помощника, три лекаря с двумя учениками и шестью помощниками, три десятка лесорубов и две сотни и четыре десятка опытных воинов. А в этот раз, ко всему прочему, были доставлены почти три десятка лошадей, провизия, оружие и инструменты. Единственное, что радовало Рирза – так это то, что Герт также отправился среди первых.

Люди и скарб не прекращали пребывать. Один из кораблей оставался в Новых землях, на случай если придется отступать или отправить срочное послание, и воребы – птицы, что носят письма – не смогут им помочь.

Путешествие в одну сторону, при попутном ветре и хорошей погоде составило чуть меньше одного цикла – десять дней. Если удача не отвернется от них, то за четыре цикла, то есть пятьдесят два дня, у него и его людей будет минимум, что обеспечит плодотворную работу. Рирз не верил в такую удачу.

Рогор Холдбист планировал позже, когда пройдет первое обустройство, отправить остальные семьи подданных Рирза, и тех, кто также поступит на службу к его отпрыску. Но прежде необходимо было решить вопрос с пропитанием и безопасностью – в такой траве, на чужой земле, непривычной и незнакомой, их легко перебьют по одному, сколько бы воинов не прибыло. Бастард вспомнил, что они проплывали мимо очень выгодного горного возвышения, всего в паре миль от места высадки.

– Герт, – Рирз улыбнулся присоединившемуся к нему мужчине и с неудовольствием отметил, что тому трава достает лишь до груди, – Ты не хочешь слушать истории Айдина?

– Он до смерти надоел мне, – седеющий мужчина, крепкий и высокий, он превосходил ростом своего лорда, говорил громко, четко, словно отдавая приказы, – Земля б его поглотила!

– Это было бы некстати, он опытнее любого из лекарей.

– И болтливее. Он не сможет объяснять, как и что делать, если сотрет себе язык.

– Я уверен, у него есть специальное снадобье на такой случай. Что ж, мы здесь.

– Нас запомнят, Рирз, как людей, что в начале пятьсот семидесятого года Эпохи Королей прибыли осваивать территорию и возводить новый величественный замок для потомков.

– Или как тех, кто погиб в пятьсот семидесятый год Эпохи королей. Думаю, в первую очередь мы должны найти удобное место для лагеря рядом с источником воды. И сжечь эту ненавистную траву!

– Отправить людей на разведку? – Герт Невозмутимый оправдывал свое прозвище. Он, вероятно, не замечал неудобств, а за все плаванье бастард не слышал от него ни одного возражения или высказывания недовольства своей участью.

– Да, – будущий лорд вздохнул, – Да, пожалуй.

Он достал меч и принялся прорубать себе путь вперед.

Гийер

В помещении было темно.

Яркий солнечный свет причинял ему боль, и из-за этого все шторы были всё время плотно задернуты. В последние дни он даже не вставал с кровати, болезнь совсем его истощила.

Сложно было поверить, что всего два с небольшим года назад он был полон сил. Король разъезжал по своим владениям, принимал у себя гостей, устраивал пиры, развлекал себя и своего близкого друга и советника охотой, решал вопросы с землями Династии Дримленс и чувствовал себя полным сил.

Все изменилось в одночасье. Нет, он не стал слабым и беспомощным в один момент. Но силы почему-то начали покидать его и чем больше времени проходило, тем хуже ему становилось. Сначала он отменил дальние поездки – дорога в седле стала утомлять его. Со временем он стал отказываться от охоты и турниров, от пиров и многочисленных гостей. Военное дело также вскоре стало для него недоступно.

Он перестал покидать свой замок, а после выходил за пределы своих покоев только при поддержке Клейса. Гийер знал, что умирает. Он понял это давно, и сколько бы лекарей ни пригонял его советник, это ничего не изменит.

Гийер открыл глаза. Его зрение испортилось от болезни, но не настолько, чтобы не понять – Клейса рядом не было. Наверное, он проснулся слишком рано. Король привык, что стоило ему открыть глаза, как он мог лицезреть встревоженное лицо друга. Поначалу, он предпочитал переживать все в одиночестве, но сейчас страх не покидал Его Величество. Сколько бы жрецы не рассказывали про лучший мир, переступать черту, не зная, что там на самом деле, страшно.

Лорд Форест стал его самым верным и преданным другом, его советником и вечным спутником, и удостоился чести быть регентом при Ауроне Старскае, наследнике престола, в случае, если Гийер умрет.

Они познакомились очень давно – на свадьбе. Аалия, королева Ферстленда и сердца правителя была старшей сестрой Клейса, которого любила, пожалуй, материнской любовью. Мальчишка был смышленым и веселым, он, хоть и прожил на этом свете всего семь лет, казалось, понимает, что его участь – стать вассалом брата и жениться на леди, что для него выберут. Гийер помнил рассказы отца, Фалина, получившего прозвище Добрый – он был четвертым в очереди на престол, но пережил всех братьев и стал королем. Фалин рассказывал, что в детстве не знал, чем хотел заняться, потому что его семье все время было не до него. Та же участь постигла и маленького Фореста, но, если отец короля предпочитал набираться мудрости из книг и трактатов, то Клейс рос бойким, шустрым и чрезмерно хитрым мальчиком.

Чтобы привить брату Аалии хоть какие-то стремления, Гийер сделал младшему Форесту подарок и сказал, что верит в него. Кто ж знал к чему это приведет?

Младший из Форестов в самом деле задумался. И решил, что хочет прославиться во что бы то ни стало. Правитель Ферстленда надеялся, что их редкие беседы убедят Клейса взяться за ум, но совсем не ожидал, что спустя годы этот молодой человек стает лучшим из его советников, начнет развивать королевство и вносить разумные и новаторские предложения.

После похорон королевы Аалии Старскай правитель не захотел оставаться один. Может быть, жестоко было играть на любви брата к Аалии, но именно её использовал Гийер, чтобы убедить лорда остаться при дворе. Доверенный человек, преданный, как собака, в память о сестре и в благодарность за поддержку в прошлом – такой помощник нужен любому королю. И Гийер поддался искушению использовать доверчивого Фореста для дел, что требуется проводить в тайне.

Советника, друга и защитника лучше ему было не сыскать. Более того, оказалось, что Династия Форестов вырастила еще и безупречного слугу, помощника для тяжелобольных.

Правитель смог признаться самому себе в этом – да и какая разница, если смерть уже близко?

Клейс справлялся со всеми своими обязанностями. Лорд Форест взвалил на себя большую часть дел Гийера – а ведь тогда он и не знал, что станет регентом. Чем хуже становилось правителю, тем больше работы делал Клейс. Как он успевал найти время на все? Кроме своей жены.

– Почему ты избегаешь леди Гилар, Клейс? – спросил король. Тогда он еще самостоятельно ходил, пусть и быстро уставал.

– Она непривлекательна и у меня нет времени на ее капризы –осень скоро, пора отправлять помощь крестьянам, собирать урожай и…

– Разумеется, ты весь в делах. Возьми себе помощника, а лучше нескольких.

– Я считаю, что сделаю все сам куда лучше. И не придется переделывать.

– И все же вернемся к леди Гилар. Ветвь Айсрок показывала себя всегда с лучшей стороны. Твоя жена весьма недурна собой, воспитана, по достоинству ценит оказанную ей честь стать гордостью рода и связать себя с Династией.

– Я младший в нашему роду.

– Ты лорд Великой Династии. Клейс, ты Форест. Твоя леди-жена тебя уважает и понимает, что ты занят. Но я видел, как ты разбирался с множеством писем – неужели они лучше, чем леди Гилар?

– Она жаловалась тебе? Не понимаю, чего ей не хватает – здесь происходит больше интересного, чем в ее собственном доме и уж тем более в замке, что нам подарил Райан. Я не хочу удовлетворять все ее капризы. Мы можем сменить тему?

– Райан… Тебе не по нраву, что тебя заставил жениться твой старший брат и это единственная ее вина?

– Я знаю, что могу сам отвечать за свой выбор и решать, что делать. Ты это заметил, когда мне было семь, а он не замечает и теперь, хотя мне пошел двадцать пятый год!

Форест всегда шел против всех. Его излюбленное с детства развлечение – противостоять мнению большинства, особенно, если среди этого большинства был Райан Форест, старший брат Клейса. Гийер слышал историю про то, как правитель Династии, когда они оба были младше, смеялся над самым низким и щуплым из их семьи – сам Райан походил ростом и телом на Бладсвордов – сильный, возвышающийся почти на голову над другими лордами, покрытый густыми волосами, наверное, во всех местах, а теперь еще и с бородой. Клейс на его фоне смотрелся ребенком даже тогда, когда они оба выросли.

Мир перед глазами мир стал расплываться и Гийер смежил веки.

Чуть более года назад, когда он впервые потерял сознание, он осознал, признал, что его смерть неизбежна. Оставлять управлять землями мальчишку, которому на тот момент едва пошел десятый год, да еще и без регента означало дать повод Династиям начать борьбу за трон. Достойных стать помощником Аурону Старскаю, тех, кто фактически будет управлять королевством, было много. Но мало тех, в ком король мог быть уверен целиком и полностью, тех, кто, когда придет время, наденет на голову его сына корону, провозгласит его королем и будут рядом сколько потребуется.

Он знал – ни у одного короля до него не было такого друга, в котором нельзя было бы усомниться хоть на минуту. А у него был Клейс. Даже отец Его Величества, Фалин Добрый, никому не мог доверять полностью.

Фалин Старскай был удивительным человеком и королем – его и любили, и считали умалишенным и душевнобольным, и осуждали, и, возможно, кто-то даже его ненавидел. Однако, больше все же любили.

Добрый король не должен был становиться королем, однако, достигнув двадцати трех лет, Фалин, на тот момент заядлый путешественник, верный вассал старших членов семьи и покоритель Новых земель, узнал, что теперь ему предстоит управлять Ферстлендом. Гийер понимал, что его отец успел увидеть многое, пока путешествовал. В детстве Гийер часто слышал рассказы о том, как его отца тянуло вдаль, он хотел увидеть больше, смотреть мир, но был вынужден сидеть на троне. Гийер к своей участи относился более спокойно, неизведанное не манило его. Он знал, многие интересные вещи могут быть еще и очень опасными.

Насмотревшись на жизнь простолюдин, и только пройдя коронацию и все необходимые процедуры, Фалин стал оказывать помощь людям. Первые его указы закрепили право крестьян подавать жалобы на лордов. Затем Фалин издал еще один указ, обязывающий землевладельцев оставлять своим людям часть доходов с земель, достаточную для прокорма всей семьи крестьянина или ремесленника в течении года, а так же позволяющую людям продолжать их дело, будь то засев полей или содержание орудий труда.

Добрый понимал, его слова не возымеют силы если не будет контроля. Фалин собрал отряды из Серых рыцарей и своих доверенных лиц и назначил им круглый год разъезжать по всем землям, проверяя, насколько выполняются приказы правителя.

Более трех десятков лет назад Фалин Добрый приравнял к мудрецам тех, кого считали обманщиками и шарлатанами – изобретателей. Занимающихся темной магией, алхимиков, любителей создавать непонятные людям вещи, всех, кого считали колдунами и ведьмами, всех их он назвал изобретателями и ученными и издал указ, что теперь они могут учиться в Гильдии Мудрости наравне с лекарями, разумеется, за счет пожертвований. Тогда это вызвало настоящее разделение людей на два враждующих фронта, даже между членами одной Династии происходили ссоры. Все бунты Фалин Старскай подавлял – где-то силой, где-то – словом, а где-то и монетой. Его отец был умен и целеустремлен, Гийер гордился им.

Спустя всего год, когда население королевства еще не успело успокоиться, отец Гийера заявил, что почти закончена подготовка и достройка старого замка на острове Фейт и он открывает там лазарет для душевнобольных. Это заявление вызвало серию новых волнений и осуждений, Фалин Добрый решал в этот раз все долгими и нудными проповедями от глашатаев, разъезжающих по всем краям. В речах этих говорилось, что душевнобольные не прокляты Богом мучений, а лишь больны, почти как тяжелораненые на поле боя воины.

А после пришлось взяться за оружие, чтобы убедить в тех словах, что втолковывали глашатаи.

Еще одним решительным шагом в новую жизнь стало разрешение лекарям не только облегчать страдания душевнобольным, но и изучать их, писать трактаты для своих коллег. Кроме того, знатоки лекарского дела стали иметь законное право изучать тела. Раньше на это имели право лишь опытные лекари, Гроссмейстеры и их доверенные помощники.

Гийер знал, что и сейчас есть недовольные, даже спустя столько лет. Он знал, что первые годы были самыми тяжелыми, но Фалин Добрый не сдался. Он понимал – Добрый король старался ради будущего. И Гийер преклонялся перед своим отцом.

Сам Гийер, хоть и шел по его стопам, понимал его мотивы и стремился сделать жизнь еще лучше, тем не менее, не был таким любезным с друзьями, настолько же щедрым с подданными и удивительно всепрощающим с врагами. Гийер заслужил куда менее славное для народа, но более правильное прозвище, он стремился именно к этому. Его прозвали Справедливым королем.

Сейчас, когда мир терял очертания и мужчина мог видеть только то, что внутри него, он проживал свою жизнь заново. Да, он, на самом деле, сделал слишком мало. Он боялся, что не войдет в историю, как его отец, его запишут как справедливого короля, который не привнес ничего нового и вскоре позабудут.

Король смотрел в прошлое и понимал – он лишь исполнитель.

Он не решил ни одного серьезного конфликта – все решилось до него, он не сделал никакого прорыва, не издал ни одного закона, что повлиял бы на жизни его подданных. Гийер Старскай не запомнится с хорошей стороны, а с плохой… Он не позволял себе ничего, что показало бы его не в том свете. Он – сын великого Фалина Доброго, и никто более.

Может быть, все пронеслось как один миг, а может, он пролежал несколько часов – Гийер давно перестал следить за временем. Сейчас его было слишком мало, и оно бежало, бежало, бежало. Никто не способен был его остановить и вернуть.

Лорд Форест тихо отворил дверь, король понял, что друг боялся разбудить его.

– Клейс…, – его собственный голос, мелодичный и проникновенный до болезни, сейчас был тихим, хрипловатым и дрожал. Он не хотел верить, что этот голос слабого и умирающего человека принадлежит ему, но увы.

– Ваше величество!

Клейс как всегда учтив и взволнован.

– Подойди.

Силуэт двинулся к нему, стал четче, у него появились детали и лицо.

– Ваше самочувствие?.. Вам лучше?

Изо дня в день он задает этот вопрос и знает на него ответ. Каждый день, а уж в последние пару циклов и подавно, грозил стать последним.

– Ты сам знаешь. Ты снова за своё, – приходилось делать паузы между словами, иначе короля начинал терзать кашель и не хватало воздуха, – Я, в первую очередь, твой друг. У меня есть имя.

– Гийер.

В помещении стало тихо.

Гийер не знал с чего начать этот разговор – он хотел успеть очень многое, но осталось недостаточно времени.

– Гийер, – Клейс нарушил тишину. Он горевал, однако выполнение своих обязанностей было для него куда важнее, – Приказать подать вам завтрак?

– Не стоит, сомневаюсь, что смогу проглотить хотя бы кусок. Лучше помоги мне сесть. И садись. Нам есть что обсудить. Садись, Клейс. Хорошо, – он попытался улыбнуться, когда советник сел на край кровати, – расскажи мне что с лордом Династии Дримленс.

– Ваши люди уже отправили весточку, что добрались до его земель восемь дней назад и сейчас, вместе с лордом Рорри Дримленсом они направляются в замок.

– Сколько человек его сопровождают?

– Кроме его слуг и советника, с которым мальчик не пожелал расставаться, немногим больше шести десятков. В тех землях мало разбойников, но даже если и найдутся, то предпочтут обойти отряд стороной.

– Ты должен будешь присматривать за маленьким лордом Дримленс.

– Гийер, я уверен, что лекари смогут…

– Довольно, – эти слова он слышал уже очень много раз, – Клейс, прошу, хватит об этом.

Лорд Форест нахмурился, так, будто это он лежал прикованный к кровати и надеялся продлить свою жизнь еще на день-другой.

– Почему этот мальчишка нужен вам?

– Нам, – поправил его король, – Он наследник земель своего рода. Да, после той старой истории с моим отцом и братьями Вердом и Дароном Дримленс, часть их земель перешла под мое управление и роздана другим Династиям. Однако, эти земли не стали отбирать у них навсегда, уверен, еще мой отец хотел вернуть их настоящим хозяевам, и я хотел, но делать это придется тебе. Наследство лорда Рорри занимает очень выгодную позицию, земли плодородны и золотые прииски у них в достатке. Этот мальчик…

Правитель говорил долго и кашель одолел его. Несколько минут он приходил в себя, маленькими глотками пил из поднесенной ко рту чаши и снова кашлял.

– Если мальчика убьют, то за земли начнется война. Ты не хочешь войны между Династиями.

– Ни один король не избавит свои земли от кровопролитий. Клейс, ты слишком молод и не знаешь какими жестокими могут быть войны. Ты не видел. Я хочу верить, что ты не увидишь ни одну настоящую войну.

– Я прослежу, чтобы лорда Дримленса разместили в замке и отправлю управлять землями хороших и знающих людей. До тех пор, пока Рорри не повзрослеет и не сможет управлять своей Династией самостоятельно.

– Я рад. Друг мой, – король понизил голос – так ему казалось. Он говорил по-прежнему тихо, но теперь, чтобы изменить звучание, ему пришлось приложить нечеловеческие усилия.

Советник склонился ниже.

– Наша тайна… Я верю, ты сможешь. Присматривай за «моим сыном», пока не придет срок. Он должен знать все, прежде чем. Прежде…

– Я понял. Я все сделаю, Гийер.

– И помни, ездить к нашим друзьям очень часто опасно – по пути можно встретить недругов.

Он перестал чувствовать свои руки, сначала отнялись пальцы, теперь он не мог и вовсе пошевелить ими. У него почти нет времени.

– Ты регент, мой друг. Пока Аурон не наберется опыта, правь. Так, как считаешь правильным. Я знаю, ты со всем справишься. И после не покидай его. И рассказывай ему про меня.

Рорри

Мальчик не понимал зачем ему покидать свой дом. Замок, в котором он жил все эти годы был хорошим. Когда его отец погиб, по нему Рорри очень скучал, ему стали помогать добрые советники и друзья его родителей. Рорри узнал, что теперь он единственный наследник очень хороших земель великой Династии Дримленс. Все государственные дела за него пока решал Его Величество и советники, а юного правителя заставляли много учиться. Это занятие казалось ему скучным. Пока отец, лорд Тормер, был жив, он брал Дримленса-младшего с собой на охоту. И они вместе ездили в гости к друзьям отца и другим лордам. А два года назад они даже побывали у Династии Вайткроу в их очень красивом замке на пиру. Рорри там танцевал, танцы ему всегда нравились, а учителя танцев хвалили его.

Его хвалили и рыцари, дети всех лордов учились у них – такова традиция, как объяснил ему отец. Рыцари всегда считались лучшими бойцами. Их нельзя приравнивать к обычным воинам или стражникам, каждый рыцарь всю жизнь совершенствовался, с самого детства и до смерти. Лорд-правитель Дримленс в свое время говорил, что один рыцарь стоит десяти хороших воинов, сотни молодых бойцов и тысячи простых крестьян, которым только дали в руки мечи. Советник Уоррк всегда смеялся над этими словами, считал, что отец любит приукрашать. Но Рорри тогда верил лорду.

Уже многие десятилетия рыцарей уважали и ценили, сиры отдавали свою жизнь службе и не могли иметь семей и своих детей. Их жизнь не была легкой, часть их предпочитала путь странствующих рыцарей, что служили то одному лорду, то другому – их нередко нанимали бедные Малые Ветви, если не получали от короля других учителей. Большая их часть выбирала своего правителя и приносила ему клятву верности, хотя, в первую очередь, они служили королю. Братство чтило свою репутацию, рыцарская клятва была не рушима. У этих людей могли быть друзья, никто не мог запретить им любить и ненавидеть, но главное место в их жизни занимал их правитель. Может быть, именно из-за отсутствия собственной семьи, они привязывались к маленьким лордам и порой отказывались покидать дом, даже по королевскому призыву.

Подул сильный ветер и Рорри поежился. Они оставили в Профисайфелле много тех, к кому привык маленький лорд. Ему было всего двенадцать и последние полтора года он не покидал пределов столицы. Что в замке, что в городе вокруг него Рорри нравилось – развлечений хватало, приятелей тоже, а все продавцы всегда встречали правителя улыбками и дарили подарки. Он не хотел ехать ни к какому королю и жить в гостях.

– Дядюшка Уоррк, я хочу домой. Ты говорил, здесь опасно, меня могут убит, а дома меня защитят.

Советник улыбнулся. Он всегда ему улыбается, Рорри любил Уоррка и знал его с самого детства – старик служил еще лорду Тормеру.

– Посмотри, как много рыцарей с нами едет! Лорд Дримленс, не бойся. Мы быстро доберемся до земель Старскаев, а там на нас никто не посмеет напасть.

– Зачем мы поехали? – мальчик капризно протянул, – Я хочу домой. Там тепло и там мои друзья.

– Дети кухарок, псаря и служанок? Это недостойная компания для лорда.

– Они мои друзья! Я не хочу никуда ехать. Давай вернемся домой, дядюшка Уоррк?

– Его Величество Гийер Справедливый Старскай хочет с тобой повидаться, милорд.

– Так пусть приедет сам к нам! У нас есть комнаты, чтобы разместить и его, и его охрану, и…

– Рорри! Ты уже взрослый юноша, веди себя соответственно.

– Я лорд. Я хочу делать то, что я хочу. А я хочу домой!

– Подожди еще года четыре и будешь сам решать куда тебе ехать. Я знаю тебя, ты умный юноша, ты должен понимать – тебя позвал к себе пожить сам король!

– Я уступлю его величеству свои покои и место за столом…

Советник устало вздохнул. Юный лорд слышал, как Уоррк говорил, что совершил ошибку – нельзя было ограждать Рорри от общества других лордов. Земли Дримленс имели удачное расположение, у них было несколько крупных портов и сейчас, после того как освоение Новых земель оказалось прибыльным, выход к морю мог принести не мало дохода.

А однажды Дримленс подслушал разговор советника с рыцарем, в котором Уоррк признался, что боится.

Он говорил тогда, что лорд Тормер Дримленс запомнился хорошим человеком, да, он любил приукрашать, его нельзя было назвать мудрецом или интересным собеседником. Он не устраивал войн, не отвоевывал королевские земли, которые ранее принадлежали его Династии и не ссорился с другими лордами.

Отец Рорри любил охоту, вкусную еду, оружие и рыцарские турниры. Мужчина среднего роста, самого среднего телосложения, правда, с течением лет он стал меньше разъезжать, больше есть и заимел внушительный живот. Светловолосый, Уоррк признался, что они всегда казались сероватыми, серые глаза и лицо, которое совершенно не запоминалось с первого, да и со второго раза тоже.

Тормер Дримленс если и изменял жене, то делал это редко и тихо, он не развлекался со служанками, не напивался до смерти, не любил заключать споры. Он не тратил деньги бездумно, но и не оплакивал каждую монету, он не искал новых источников увеличить богатство своей Династии. Лорд Тормер не избивал крестьян, не отбирал у них последнее, но и не вмешивался в их жизнь, он не помогал им и не мешал.

Тормер Дримленс был самым средним человеком. С каждым лордом жизнь людей менялась или в лучшую, или в худшую сторону, за лордом закреплялось прозвище, порой очень обидное, бывало, что чрезмерно хорошее. Про Тормера не говорили. Годы его правления были хороши тем, что он совершенно никуда не лез и был заметен лишь тем, кто кормил его, одевал и менял постель.

И все же, Уоррк высказал предположение, что его лорда убили из-за его земель. Человека, который никому не мешал и, вероятно, с легкостью заключил бы союз через своего сына и тем самым наладил бы отношения с любым, кто бы пожелал, убили. И советник теперь уже сына правителя боялся, что Рорри постигнет та же участь. Он оградил мальчика от всего и не позволял покидать Профисайфелла.

Теперь он жалел, ведь ребенку требовалось общение, рыцари и слуги — это хорошо, советники и лекари, безусловно, полезны, но ни с кем из них не поиграть в рыцарей. Никто из них не согласится устраивать шалости или воровать с кухни вкусности. И никто из них не поймет какие взрослые непонимающие люди.

Подслушанный разговор напугал наследника земель, а советник сказал ему, что лорд напоминает свою мать, леди Брун Дримленс, из Ветви Айсрок, тетю нынешней жены королевского советника Клейса Фореста.

Про леди говорили много хорошего, она была приветлива, ее спокойствию могли только завидовать, к тому же, она была весьма хороша собой – светловолосая, статная, она всегда держалась достойно, ее движения были плавными, а в танцах ей не было равных. Леди-жена Тормера все делала с душой, искренни и потому производила приятное впечатление.

Уоррк поделился, что более всего ему запомнилось желание леди быть, если не любовницей, то другом своему лорду-мужу. Она посещала с ним все приемы и балы и, в отличии от Тормера, умела покорять гостей своими манерами, образованностью и талантами. Брун Дримленс научилась разбираться в оружии и охоте, однажды, много лет назад, когда лорды собрались на землях Старскаев, чтобы отправить на охоту и леди Брун решила сопровождать мужа, сам Справедливый король отметил ее успехи.

Леди Брун была старшей из сестер, а замуж вышла последней. Никто и не надеялся, что лорд Тормер между двумя леди, достигшим лишь четырнадцати лет и леди из Ветви Айсрок, которой стукнуло девятнадцать, выберет старую деву.

Благодарная леди старалась наладить отношения в браке и ей это удавалось, а через полтора года после свадьбы, родился здоровый и крепкий Рорри. После рождения Рорри лорд и леди Дримленс ожидали пополнения еще четырежды, но дети либо рождались мертвыми, либо не переживали и первой недели, и пара сдалась.

Рорри рассказывали, что после этого отношения могут испортиться, но его родители нашли в себе силы принять свою судьбу и, хоть лорд Дримленс теперь не посещал спальни своей супруги, все остальное осталось неизменным. Мать и отец наследника, как в романтичных сказках, что леди Брун читала в детстве Рорри, умерли в один день, и Уоррк заменил мальчику семью.

Старик все твердил, что зря лишил своего воспитанника возможности общаться с равными ему. Советник считал друзей юного лорда необразованными, говорил, что их вера в множество примет, видения и сказки глупа. И ему не нравилось, когда Рорри отдавал приказы родителям своих друзей, а его хитрые приятели подыгрывали лорду.

– Дядюшка Уоррк, – протянул мальчик, – Мы можем сказать, что мне поплохело. Или что ты чувствуешь себя неважно…

– Рорри! Не шути с такими вещами.

– А что? Ты ведь уже не молодой, – наследник был уверен, что говорит все верно. И совсем не понимал, что честные слова могут кого-то расстроить.

Уоррк благоразумно пропустил оскорбление мимо ушей.

– Тебе не три года, маленький лорд. На такие приглашения можно отвечать только согласием. Да, жизнь в замке будет для тебя сложной – лорд Аурон Старскай не станет подчинятся твоим капризам, тебе придется научиться считаться с его мнением. Я надеюсь, ты многое освоишь.

– Тогда можно хотя бы позвать к нему и моих друзей? Мне не хочется дружить с этим Ауроном. Давай вернемся за ними!

– Им не место при королевском дворе. Принц Аурон твоего возраста, вы сможете играть с ним. Уверен, там есть и другие дети и ты найдешь себе новых друзей.

– Я не хочу новых! И я хочу обратно. Разворачиваемся!

Уоррк дернул поводья и остановился. Хмурое лицо советника не выражало ничего хорошего.

Рорри понимал, что ходит по краю. Уоррк был его наставником, но в последние циклы вместо почти полной вседозволенности он стал грубым и принялся воспитывать его. Зачем? Рорри в состоянии о себе позаботиться. Он лорд! Он все сможет и сам! И все он понимает. Неужели дядюшка Уоррк стал настолько стал? Квон, хороший друг наследника Дримленса, которого лорд называл своим будущим советником, сын конюха, всегда говорил, что, старея, взрослые становятся ворчливее.

Рорри остановил своего серого жеребца и взглянул на старика. Молодой лорд Дримленс редко смотрел на советника, и теперь был удивлён.

Конечно, он помнил как выглядит друг его отца, он видел его много раз, но только сейчас Рорри понял, что Уоррк очень постарел – его волосы еще больше поседели, его щеки стали впалыми, из-за чего его нос стал казаться больше и крючковатее, складка на лбу, что раньше появлялась, когда советник был недоволен, уже никуда не уходила, а и без того худое тело, казалось, высохло.

Уоррк был старше Тормера Дримленса, но Рорри поразился, как человек может измениться всего за пару лет. Только сейчас он понял, что ерзает старик в седле вовсе не потому, что ему скучно, а чтобы найти положение поудобнее. Юный лорд подумал, а не болит ли у дядюшки Уоррка что-нибудь?

– Маленький лорд, я привык к твоим капризам. Иногда ты не понимаешь с первого раза то, что я хочу втолковать тебе, однако сейчас…Сейчас твое поведение переходит грань дозволенного. Надеюсь, у тебя есть достойное объяснение?

Мальчишка кивнул. Его лицо было серьезным и Уоррк решил сменить гнев на милость.

– Рорри, мой мальчик, – от ласкового голоса лорду стало грустно – так Уоррк говорил с ним раньше, в детстве, чаще всего, после того как отец надолго увозил наследника из дома, а советник оставался править вместо Тормера. Рорри однажды спросил у отца были ли у Уоррка дети. Лорд Дримленс сказал, что они и сейчас есть, но живут они далеко, а отца своего знать не хотят. Мальчик не смог узнать, что произошло тогда, – Расскажи мне, что случилось. Ты ведь знаешь, смысл моей жизни – служба вашему роду, я могу помочь и делом, и словом.

Довериться ли советнику? Он взрослый, он может и не понять. Но сейчас рядом нет Квона, он всегда знал, как понимать видения и отогнать беду.

– Когда мы отдыхали… Когда мы отдыхали, я уснул. И мне приснился плохой сон. Очень плохой!

Дядюшка молчал, позволяя Рорри закончить.

– Мне приснилось, что я смотрю на пламя, а там я вижу, как кусочки огня отрываются от пламени, складываются в тела тех, кто едет с нами, они кричат, а затем их головы падают на землю… И твоя тоже! Я видел, как всем отрубило головы. Я видел это! – избалованный наследник не отличался храбростью, а тут и вовсе заплакал.

Уоррк подъехал ближе и погладил его по голове. Трусоватый наследник был и без того впечатлительным, а уж после смерти родителей, обрел веру в то, что умеет видеть будущее. Больше трех циклов он обвинял себя в том, что ничего не сделал и все время плакал, когда его мать и отец погибли. Тогда Уоррк помог ему, лорд отвлекся, но теперь видения пришли вновь. Старые тоже вспомнились ему.

– Кому отрубят голову? – к ним присоединился рыцарь, присланный королем. Сир Радл Ловкий, привлекательный светловолосый мужчина, умел сражаться любым оружием, но его излюбленным был лук. Он отличался от других рыцарей, предпочитающих мечи, булавы или, хотя бы, копья и не просто так считался превосходным стрелком. Сир Радл успел научить лорда Дримленса некоторым полезным хитростям с момента их знакомства.

– Всем, – робко повторил Рорри. Рыцарь его учил, но казался странным, наверное, из-за своей излишней приветливости.

– Почему вы решили так, милорд?

– Мне приснилось. Так было в моем сне – всем вам отрубили головы.

Улыбка озарила открытое и красивое лицо сира Радла.

– Милорд, вас провожают лучшие воины Его Величества, – он обвел рукой большую часть сопровождающих, – и лучшие, – он без скромности указал на себя и своих братьев по оружию, – из рыцарей. Трое из них, в том числе и я, – мужчина отвесил шуточный поклон, – принадлежат к Серому Братству. С нами вам ничто не угрожает.

Теперь уже заулыбался маленький лорд, ему стало чуть спокойнее. Король и правда прислал людей для его охраны, лучших из лучших. И все же сон не отпускал его.

– А если мы встретим плохих людей? – лорд считал плохими всех, кто мог причинить ему хоть какой-то вред. А запуганный историями о желающих его убить и долгими рассказами про разбойников, что убивают и грабят лордов, которые ему вещал Уоррк после погребения отца, он считал, что за пределами его замка плохие люди практически все. И все они жаждали убивать и грабить исключительно его.

– Милорд, никто не навредит вам. Три Серых рыцаря, десять лучших сиров Его Величества и шесть десятков воинов – сопровождение, достойное короля во время бунта.

Их ряды пополняли еще и слуги, но рыцарь не счел нужным вспоминать о них. Эти люди помогали в походе, взяв на себя обязанности по приготовлению пищи и обустройству лагеря, но наследник верил, что при необоримости они тоже станут сражаться за него.

Уже смеркалось.

Уоррк устал от седла и хотел поскорее вытянуться, столь продолжительные переходы в его почтенном возрасте были вредны для здоровья. Его самочувствие оставляло желать лучшего и, наконец, сир Радл, назначенный королем на роль командующего, услышал капризное требование замерзшего от промозглого ветра маленького лорда устроить привал и поесть.

Сир пытался объяснить, что место они выбрали крайне невыгодное, но в данный момент Уоррк с радостью поддержал своего правителя.

Устроившись в низине, где ветер хотя бы не был столь сильным, лорда накормили и отпустили спать.

Разбудили лорда Дримленса крики, шум и двое рыцарей, что насильно потащили его прочь от лагеря. Его сопровождали еще трое сиров и с десяток воинов. Он не сразу понял, что происходит – две повозки горели, он слышал, как с одной из сторон свистят стрелы, а лязг мечей, казалось, звучал всюду.

– Что? Уоррк! Где Уоррк? Что случилось?

– На нас напали, милорд! – этого рыцаря, кажется, звали Милтен. Он и еще один, чьего имени Рорри не помнил, практически несли наследника – тот даже не успевал перебирать ногами.

– Дядюшка Уоррк! Мы должны найти его. Помочь ему!

– У нас приказ доставить живым и невредимым только вас.

– Но Уоррк…

Он был в ужасе.

Повсюду дрались люди, он натолкнулся на мертвеца – на земле лежало разрубленное тело его лучшей кухарки. Эти страшные люди убивали даже женщин!

На пути, словно из ниоткуда, возникли мужчины в доспехах из вареной кожи. В свете факелов и горящих телег, где находилось имущество Рорри, он успел разглядеть несколько стальных пластин на нагрудниках нападавших и герб на груди одного из них – две кисти, что держали горящие скрещенные факелы. Герб Династии Флейм.

Очень много лет, а, по меркам мальчишки, вечность тому назад, Флеймы и Глейгримы хотели получить кусок земель Династии Дримленс. Еще раньше Дримленсы, отобрали земли у этих двух Династий.

Сир Милтен и второй рыцарь, не раздумывая, свернули, к ним на помощь поспешили их братья по оружию, отвлекая врагов на себя, а Рорри потащили дальше. Маленький лорд тихо хныкал. Он повернулся, то ли от любопытства, то ли от страха, он и сам не знал зачем – и увидел, как одного из молодых мужчин, что еще днем ехал с ним вместе, проткнули мечом.

Лорду Дримленс поплохело, его вывернуло, но рыцари не остановились ни на секунду.

Рорри потерял счет времени, он не следил за тем, куда они убегают. Мертвые тела были повсюду, всюду сражались, и он даже не мог понять, на чьей стороне был тот, кто теперь лежал на земле.

Его маленький отряд взобрался на холм, сир Милтен решал куда им идти дальше. К ним присоединился еще один рыцарь, кажется, друг сира Радла из Серого братства.

Рорри решил посмотреть назад.

Весь лагерь полыхал. Маленький лорд в ужасе закрыл рот рукой – он видел это пламя, он знал, что оно значит. Его сон сбывался!

– Дядюшка Уоррк!

Наследник разглядел советника. Вокруг старика был небольшой круг из людей – человек десять, не больше. Один из них стоял впереди – быть может он собирался только поговорить с Уоррком. Время тянулось, Милтон что-то кричал мальчику, но Рорри не слышал. Он охнул, когда стоявший впереди занес свой меч.

Как в том страшном сне Рорри видел, как голова близкого друга его отца отделяется от тела и падает на землю, а следом туда же опускается и само тело.

Рорри услышал собственный крик.


(Запись просмотрена 11 раз(а), из них 1 сегодня)
0

Автор публикации

не в сети 2 дня

XenKras

10
Комментарии: 0Публикации: 2Регистрация: 22-08-2019

ТСМ (участник)

Достижение получено 01.12.2019

Рейтинг: 25

Титул: Конкурсант

Вы нашли в себе силы написать новое произведение и прислать его нам на конкурс. Разве это не достойно похвалы?

достижение выдается всем участникам конкурса "Темная светлая магия"

Другие записи этого автора:

5

Недобрая сказка ...

Похожие записи:

10

Новые демоны ... Автор: Пивной Мормон

1

Песнь Многострадальной Матроны ... Автор: Михаил Помельников

0

Часть себя ... Автор: Иван Карпов

Понравился материал? Поделись им с друзьями

0 комментария(-ев) на “Испорченные сказания. Забытые пороки. Пролог и первые главы

Добавить комментарий

Войдите или зарегистрируйтесь с помощью: 

Отсчет времени

Прием работ на конкурс "Темные, светлые духи Рождества" заканчивается31.01.2020
56 дней осталось.

Последние комментарии

Случайный рассказ последнего конкурса

Сосед

Сосед

Весёлая хохотушка Алька впорхнула в мою квартиру, тараторя на ходу, и с восторгом выпалила: — Ты что ничего не знаешь ещё?! Я, не понимая, о чём идёт речь, молча кивнула …
Читать Далее

Случайное произведение из библиотеки

ХРАМ НАУКИ

ХРАМ НАУКИ

Планетка была, в общем, так себе… Летом пыль, осенью грязь, зимой холодно, и в любое время мало денег. Да и не планета это была вовсе, …
Читать Далее

Рубрики

Авторизация
*
*
Войдите или зарегистрируйтесь с помощью: 
Генерация пароля