Размер шрифта

Для более комфортного чтения вы можете настроить подходящий размер шрифта:
АА--  АА-  (АА)  АА+  АА++  

Рыцарь


Рыцарь

 

И один в поле воин…

 

Он приходил в себя медленно, трудно выныривая из липкой паутины беспокойных сновидений. Голова раскалывалась от невыносимой боли. Открыв глаза, Родэрик попытался оглянуться вокруг – от резкого движения сознание на мгновение угасло.

Вторая попытка вернуться в мир живых оказалась более удачной, на этот раз ему удалось приподняться на локтях и осмотреться. Кровавая вакханалия, которая подхватила рыцаря на поле боя, не закончилась, только поменяла место и время – бескрайние поля Восточных Равнин сменились тесными дворами в окружении крепостных стен, а яркий утренний рассвет – пасмурным туманным вечером. Родэрик лежал под грязной простыней рядом с полуразрушенной стеной хозяйственной постройки. Чуть в стороне пламя безнаказанно разгуливало крышами деревянных строений внутреннего двора, затягивая едким черным дымом все вокруг. Брусчатка замка была засыпана песком и опилками, пропитанными кровью. Местами пузырилась смрадная чёрная слизь.

Повсюду лежали раненые гвардейцы. Большинство из них уже не подавали признаков жизни, но некоторые все еще держались. Крики о помощи и прощении богов раздавались вокруг. Между немощными людьми неторопливо копошились причудливые твари в разорванных саваннах, словно в насмешку, окрашенных в серые цвета ордена Скорбящих Сестер. Те из солдат, кто еще подавал признаки жизни, беспокойно шевелились, видимо в плену какого-то дурмана. Чешуйчатые насекомые размером с небольшого пони мелкими шагами приближались к беззащитным воинам и впивались своими мандибулами в шеи беспомощных, высасывая все жидкости из тел. Постепенно крики стихали. Продвигаясь от одной жертвы к другой, хищные многоножки неспешно обходили двор.

Присмотревшись, Родэрик распознал герб на остатках разбитых ворот – рассеченное сердце и ветвь бузины – замок Бургинштиль. Он считался негласной столицей северо-восточных баронств, ставшей опорным пунктом королевского священного похода против порождений тьмы и их прихвостней – восточных варваров.Опытному воителю тягостно было поверить в происходящее.

Крик отчаяния прервал тяжелые раздумья. От резкого поворота головы в сторону источника звука он опять чуть не провалился во тьму, но усилием воли удержал соскальзывающее сознание и посмотрел в сторону конюшни. Там, среди обгоревших стойл и неубранных трупов лошадей, творили свои злодеяния совсем другие чудовища – огромные пауки с красными глазами, покрывающими всю поверхность тела, расчленяли людей на куски.Вырванные несъедобные части валялись вокруг. Не обращая внимания на стоны и проклятия, приспешники темных богов по-хозяйски раздирали несчастных, выедая наиболее аппетитные куски.

Из горящей конюшни, разбрасывая хитиновые тела в стороны,  вырвалась лошадь. «Стрела!» – узнал Родэрик свою боевую подругу. Медленно поднявшись на ноги, от тошноты и головной боли тело все еще раскачивалось со стороны в сторону, однако руки крепко охватывали меч, рыцарь сделал пару пробных махов, проверяя координацию.

– Не отступать и не сдаваться. Смерть врагам короля ­– сначала он даже не узнал свой голос – сухой шепот старца и то был громче. Но с каждым мгновением силы постепенно возвращались, наполняя израненное тело энергией.

– Смерть! – пронзительный рев, полный ярости, заглушил стоны раненых и чавканье чудищ. Вот теперь это был голос барона Родэрика.

Он бросился в бой, разбрасывая на своем пути гнусных многоножек и сплющивая их головы своими металлическими сапогами. Тяжелый двуручный меч зажил собственной жизнью, его резкие махи и выпады не оставляли ничтожным созданием ни единого шанса. Доспех – шедевр работы лучших кузнецов Ротиграда, надежно оберегал своего владельца от когтей и клыков.Кровь вперемешку с внутренностями выплеснулись на зачерствевший песок.

Пронизывающий до костей визг поднялся к небесам. Отчаянный напор неистового ратника застал тварей врасплох. Все их попытки обороняться были тщетными. Родэрика тренировали лучшие. Именно для этого он и был рожден и взращен королевской милостью – нести правосудие и смерть врагам короны.Паукообразные твари пытались убежать через разбитые ворота, однако из-за перевернутых повозок и разбросанных припасов создалась толчея, и никто не смог избежать его суда. Он чувствовал себя десницей Короля, что несет Его волю. Стрела втаптывала более мелких существ в песок, раздрабливая их кости копытами.

Когда бойня закончилась, а многотысячные отряды тусклых звезд уже захватили небо в плен, во дворе разрушенного замка на ногах остался стоять только один. Оглянувшись вокруг и убедившись, что все чудовища уничтожены, Родэрик подпустил усталость к своему телу. Доспехи сжимали плечи. Кровь билась в висках набатом храмовых колоколов. Внутренности врагов и песок жирным слоем укрыли доспех. Несколько раненых воинов из остатков королевской гвардии еще дышали и грезили в беспробудном сне. Лошадь нетерпеливо била копытом у разрушенных ворот, призывая поторопиться.

«Я не смогу их спасти. Что же делать?» – мысль монотонно ввинчивалась в мозг.

Мягкий ветер, с привкусом сгоревшего дерева, испаряя пот с худощавого лица Родэрика, нежно нашептывал: «Король мертв. Они тоже мертвы. Оставь их. Придут другие монстры. Они закончат прерванную тобой трапезу. Спасай себя!».  Голос, подталкивающий к предательству, был спокоен и мягок.

Родэрик достал из ножен узкий трехгранный кинжал. Его лезвие играло гранями в тусклом отблеске пожарища, охватившего уже всю крепость. «Нет… Еще есть время… на милосердие… Нельзя оставлять живых на откуп тварям». Уставший латник обошел своих собратьев, подарив им быструю смерть, собрал кое-какой провиант и, не без труда взобравшись на лошадь, покинул замок.

 

***

Едва заметная глазу тропинка серой змеей вилась сквозь древние дебри. По обе стороны от дороги стеной стояли камнеподобные деревья Черного леса, образуя призрачный коридор из невнятных смоляных столбов, и, кажется, даже ветру трудно было прорваться сквозь их строй. Тени господствовали вокруг.

Боевая лошадь спокойно воспринимала отсутствие понуканий от ездока, безвольной куклой болтавшегося в седле. Ее мерная поступь, разбавленная шёпотом перетирающихся кожаных ремней, убаюкивала. Испуганная белка, пытаясь обогнать одинокого путника, потревожившего покой этого леса, не заметила пучка цепкой паутины, что выстрелил из мрака листвы и мертвой хваткой вцепился в мех. Зверек пытался вырваться, истеричным писком подавая сородичам сигнал об опасности. Чужеродная паутина, пропитанная ядом, начала растворять податливую плоть. Предсмертный вскрик животного растворился в одинокой тишине.

Мелкая стычка среди верхушек сосновых исполинов осталась без внимания. Рыцарь, склонившись под тяжестью усталости и полученных ран, размышлял о превратности судьбы – на протяжении веков этот край вечных туманов служил приютом для всех: грешников и праведников, изгнанников и предателей. А теперь и потомственный барон Ротиграда, защитник южного рубежа, прятался среди этих, забытых всеми богами, болотистых лесов. Доспехи, поскрипывая заржавевшими креплениями, тяжелым бременем отдыхали на плечах рыцаря. Когда-то прочная броня, не раз спасавшая бывалого воина от более искусных соперников, сейчас стала всего лишь грудой металла, кое-как скрепленного шнурками, перевязями и металлическими лямками. Растерзанный плащ, пропитанный потом и чужой кровью, багровым саваном покрывал пробитые местами латы.

Уже вторую неделю, уходя от преследования, он скрывался в дебрях Черного леса, что стал пределом северных владений славного королевства Торхэма и простирался на добрые десять тысяч миль от побережья Восточного моря до Западной Гряды. Главным было добраться до ближайшего крупного замка, а там уже и Скорбящие сестры смогут о нем позаботиться. Орден целомудренных монахинь единобога, основанный в седьмой год царствования Короля-Оборотня, уже две сотни лет заботился о раненых и убогих, не смотря на происхождения и грехи. Но, сначала нужно было выбраться из леса.

Тусклое солнце и постоянные дожди, густая чаща и дикие звери делали эти земли не гостеприимными для поселян. И, конечно же, черное поветрие, разъедающая плоть хворь, от которой нет спасения – добавляло красок этому месту.Теперь это проклятые земли. Все началось с приходом варваров. Их колдуны знали свое дело. Где когда-то господствовала жизнь, сейчас царили хаос и смерть.

Фамильный меч спокойно лежал в ножнах – сегодня его лезвие уже пело свою песню. Мозолистые пальцы с оборванными ногтями, что больше подходили бы какому-то крестьянину, несмотря на ранение, крепко держали поводья. Рыцарю порой казалось, что его руки жили собственной жизнью.Его взгляд плавно перетекал из стороны в сторону, ограничиваясь низко натянутым капюшоном. Узкая тропинка, когда-то именуемая Королевским трактом, терялась среди вечных сосен. За пределами видимости в темных низинах что-то шуршало и булькало, будто больной проказой прочищал горло. Дорожная грязь, разбрызганная конским шагом, лениво стекала фланшардом вниз, обременяя и замедляя движение.

Родэрик осторожно коснулся шеи Стрелы:

– Потерпи еще немного, скоро встанем на ночлег, и я сниму твою броню, тогда отдохнешь. Надо только найти место. Время от времени из-под повязки на голове проступала кровь, медленно заливая глаза, слабость окутывала тело нежными объятиями, а разум – причудливыми сновидениями.­

– Сэр Родэрик возвращается домой! – ни с того ни с сего выкрикнул рыцарь. Сухой смех был ему ответом.

Горечь поражения разъедала изнутри.  «Король мертв. Они все мертвы» – шепот холодного ветра снова напомнил о себе. Опущенное забрало шлема скрывало лицо барона от чужого взгляда, но мало защищало от мелкого дождя, что в тщетных попытках найти сухое место под изуродованными доспехами, не прекращал стекать тонкими струйками по телу. Не осталось больше никого, кто бы мог узнать его. Они все погибли. Они все были мертвы…

Перед взором раненого вихрем проносились события последний дней, когда из благородного барона он превратился в изгоя, недобитого калеку, что потерпел поражение, но все никак не решался умереть. Для Родэрика это было труднее, чем продолжать существовать безликой тенью.

Голод, крепко вцепившись в желудок, вырвал мужчину из водоворота воспоминаний. В поисках места для ночлега ему пришлось сойти с тропы и углубиться в дебри. Небольшая поляна, когда-то служившая капищем давно забытым богам, была не худшим вариантом для ночевки. Каменистая и твердая почва вселяла надежду, что этим чудовищам будет труднее прокопаться и незаметно напасть. Восточные области королевства лежали в руинах. Только втоптанный тысячелетиями тракт, с вкраплениями гранитной крошки, и лесные дороги среди вековых дубов и сосен, чьи корни прогрызали почву на десятки метров, что мешало тварям незамеченными передвигаться под землей, служили узкими полосками безопасности. Бесконечные, оставленные крестьянами поля, которые до начала всего этого безумия колосились сытой желтизной до горизонта, остались далеко позади. Рожь, раздавленная дождями и ветром до состояния полужидкого гумуса, плотно устилала поверхность. Теперь там гнездились и размножались уродливые твари, вызванные восточными шаманами из глубин преисподней. В окружающей грязи зернового перегноя что-то все время копошилось и шарило, выискивая пищу. Что это были за создания, Родэрик не знал, однако они боялись его стали – и этого было достаточно.

Мужчина распряг лошадь. Левое стремя, рассеченное смертоносным когтем еще утром, наконец-то оторвалось окончательно. «Не важно. – Размышлял рыцарь, механически выполняя рутинную работу. – Все это уже не имеет никакого значения. Король мертв. Войско разбито, а страна лежит в руинах и наводнена дикими, невиданными до сих пор, чудовищами, что выползают из земли и поедают людей, раздирая их на куски. Видимо, боги отвернулись от нас, если позволили наслать это проклятие на процветающий некогда Торхэм».

За раздумьями и уходом за лошадью барон не заметил, как ночь вступила в свои права, рассыпая капли серебристого света на небосклоне. Маленький огонек тлел, доедая остатки полусырого валежника. Родэрик лежал среди душистых лесных трав. То ли провидение, то ли слабость снова окунали рыцаря в омут памяти.Мысли кружились в призрачном танце вокруг битвы, медленно возвращаясь к тому моменту, когда он понял, что остался один. Все вспоминалось отрывками без начала и конца. Кусочки детских пазлов, собранные вслепую, хаотичными вкраплениями образов и звуков, складывались в размытую картину, что своей яркостью и реалистичностью не давала забыть пережитое…

Битва продолжалась уже третий день. Усталость и мелкие ранения истощали тело, мозг воспринимал реальность отстраненно. Зазубренный меч механически поднимался и опускался на голову очередного обезумевшего чужеземца.

Бесконечная орда дикарей с бескрайних степей, тайком перебравшаяся через Восточное море и вероломно вторгшаяся в приграничные районы Торхэма, выжигала поселения до основания и истребляла все живое на своем пути. Лишь передовые отряды армии короля смогли их задержать. Вечный мир, заключенный еще Королем-Оборотнем, был нарушен. Клятвы в дружбе – забыты.

Дикие оголтелые головорезы, без сожаления и стыда, без чести и жалости, пришли сеять смерть. Полуголые шаманы танцевали на костях своих жертв, распивая колдовское зелье из черепов убитых вельмож. Слабые местечковые феодалы не были готовы к нашествию и стали первыми подношениями на алтарях темных богов. Поначалу казалось, что у варваров не было четкой стратегии и тактики боя, они просто неслись необъятной лавиной, что в пору зимних бурь сходили с вершин Западной Гряды, сметая все перед собой.

Они были кипучим живым океаном, стремившимся затопить все до горизонта. Их волны накатывали на шеренги гвардии и, напарываясь на стальные пики и разбиваясь о щиты – отступали назад для новой попытки. Безумцы. Они бросались в бой, словно сумасшедшие, заваливая своими смрадными внутренностями передние ряды гвардии, давая несколько лишних мгновений следующим волнам атакующих. И с каждым разом, с каждой, выигранной таким безумным образом, секундой силы королевской рати таяли.

– Вперед! Воины света! Вперед, мои рыцари! – крепкий голос сюзерена перекрывал лязг оружия и треск ломающихся костей. Хорошо выбранная позиция на вершине пологого склона давала преимущество над противником. После ночных дождей грязь и кровь перемешивались в вязкое болото, что облепляло доспехи и мешало быстро двигаться. Поле брани постепенно превращалось в соляные поймы Восточного моря.

Хуже всего было у подножья возвышенности, где воины по голень стояли в едких жидкостях, стекающих с наваленных вокруг тел. Шли часы, которые сменялись днями, а поток врагов, казалось, не прекращался ни на минуту. Постоянные атаки в лоб чередовались с окольными вылазками дикарей с флангов. Ночью из непроглядной темноты прилетали, выпущенные как будто вслепую, стрелы, но и они порой находили свою жертву. Рыцари Торхэма не имели ни минуты покоя. Пажи и оруженосцы не успевали освобождать копья от трупов, относить в тыл раненых, и к исходу последнего дня некому было заменять павших.

 

Родэрик проснулся с протяжным стоном. Беспокойный сон не принес отдыха. Утром показалось, что усталость стала даже больше, чем вечером. Кровотечение остановилось, однако головная боль стала постоянной, и только сильнее погружала свои острые когти еще глубже в мозг. Рыцарь быстро перекусил черствым хлебом и солониной, закрепил расползающиеся доспехи кожаными ремешками, проверил протертые местами перевязи и крепления – некоторое время выдержит, а там будет видно. Припасов осталось немного и вскоре к истощению и кровопотере может присоединиться еще и голод.

Очередной день прошел монотонно и без стычек с уродами. Родэрику посчастливилось немного поспать в пути без сновидений – это придало ему сил. Ленивое светило медленно катилось за горизонт, обрамляя своими умирающими матовыми лучами выцветшую эмблему фиалки на левом плече.

Барону вспомнилась фраза короля, оброненная им как-то при встрече: «Последний цветок королевского сада». Так он отозвался о фамильном гербе ротиградца – темно-синий бутон на золотом поле. Это было будто сотни лет назад.

Легкое прикосновение знакомой мелодии отвлекло Родэрика. Где-то неподалеку старушка-труба фальшиво пела веселую мелодию, которую ранней весной частенько любили исполнять молодые пажи среди садов дворца, призывая урожай и тепло. Барона проняло до глубины души. Он весь подобрался и поднял лошадь в галоп.«Откуда в этой чаще, среди смерти и запустения звучать королевским песням?» – навязчивая мысль о том, что от потери крови у него начались галлюцинации, не отпускала Родэрика ни на минуту. Усилием воли ему все же удалось взять себя в руки.

Стремительным бегом лошадь ворвался на небольшую поляну, расчищенную от зарослей и соснового молодняка, в центре которой горел костер. В слабом туманном свете заходящего солнца, спиной к дороге, стоял маленький мальчик и дул в трубу. Вокруг мальчугана копошилось сборище мерзких чудовищ, истекающих слизью. Растерзанные останки людей в лохмотьях гвардейской формы дополняли картину неравного боя, что бушевал здесь пару мгновений назад. При появлении всадника, порождение темных богов на мгновение застыли, сведя к небу свои хитиновые лапы, а потом, словно по беззвучному сигналу, устремились в атаку. Их безумный визг больно врезался в уши.

– За Короля! – прорычал латник и бросился в атаку. Расправа над тварями была скоротечной, большинство из них уже были ранены. Мастерство, полученное в десятках сражений под знаменами Торхэма, прочная сталь и несгибаемая воля рыцаря не оставили шанса причудливым выродкам. Кровожадное зрелище лишило ребенка сил, и он потерял сознание.

Ратник спешился, осмотрел место боя.

– Пожалуй, стоит прибраться. – Привычка разговаривать с самим собой нисколько не смущала Родэрика, ему так было проще переносить тяготы далеких странствий. В броне было тяжеловато перетаскивать останки разрубленных монстров и растерзанных людей, но к первой заре воин смог отчасти расчистить поляну – он сложил их отдельными кучами.

Огонь, будто хищник, вгрызающийся в костный мозг жертвы, жадно пожирал сухой хворост. Его отблески играли на латах, хрупкими пальцами любовницы нежа открытое лицо мужчины. Тьма укрыла свет за горизонтом. Утомленный молниеносной, но яростной схваткой, и не менее тяжелой уборкой, Родэрик смотрел на костер, но видел стяг Эдгара Благородного, трепетно ​​развивающийся под порывами ветра на поле боя.

– Это была бойня. Страшная и кровавая сеча. – Рыцарь медленно перемешивал ветвью горящий хворост, погружаясь в водоворот памяти. – Потоки человеческой крови щедро орошали многострадальную землю, оплодотворяя ее ненавистью и проклятиями. Избранные королевские гвардейцы окружили нашего сюзерена непробиваемым кольцом из стали и плоти. Враги, в бесплодной злобе своей разбивались о наши щиты как прибой Мертвого океана о скалы Западной Гряды.

Родэрик взглянул на дитя, ожидая хоть какой-то реакции. Мальчик молча сидел рядом, обхватив колени тонкими руками, и не отводил взгляд от огня. Мужчина вздохнул, ему необходимо было выговориться:

– Кто-то называл его тираном, кто-то – слабовольным монахом. А я, присягнув на фамильном мече, назвал его Повелителем. Он сражался как медведь в окружении взбесившихся лис и никогда не прятался за спины других. – Голос воина немного дрожал. – Боевой топор короля выписывал узоры смерти среди варваров, наполняя пространство визгом и запахами их внутренностей.

– Вы и меня убьете? – звук, неожиданно перебивший рассказ, был кротким. За один день мальчишка пережил больше, чем некоторые за всю жизнь. Сознание парня не выдержало того, что видели глаза, и просто перегорело, отгородив хозяина от безумия апатией и сонливой беззаботностью.«Несчастный. Война – тяжелое испытание для ребенка. Его разум не устоял и помутился» – подумал Родэрик и попытался подобрать слова, чтобы не травмировать мальца еще больше и отвлечь:

– Еще с детства мой наставник, лучший мечник южных баронств, учил, что эфес не менее важная часть меча, чем лезвие – неспешно повествовал рыцарь, протирая ветошью свой меч. – Его звали Бугард. И он всегда поучал нас: «Гарда именно для того и создана, чтобы, заблокировав выпад противника, при необходимости, нанести ему сокрушительный удар в челюсть».

Ребенок хранил молчание.

– Поешь – Родэрик подсунул ближе к мальчику сумку, что валялась рядом с огнем. – Тебе необходимо восстановить силы. Мальчуган не шелохнулся. Мерцающий свет далеких звезд едва пробивался сквозь густые заросли древнего леса. Когда оружие и лошадь были вычищены, Родэрик решил продолжить:

– Помню, Бугард частенько, как выпьет, поговаривал: «Вы, мелкие ублюдки, что стыдите родителей каждым своим вдохом, обязаны запомнить простую и очевидную для каждого нормального воина вещь – где бы ты ни был, как бы не устал, но твой конь должен быть всегда сыт и ухожен». Латник удобнее устроился у огня: – Он не стеснялся ругаться ни при детях, ни при знатных дамах. Пожалуй, иначе он и не умел. Старый пьяница всю свою жизнь воевал и на все манеры, присущие напомаженным баронам и графам, смотрел как на навоз, в который время от времени вступаешь по неосторожности.

Мальчик никак не отреагировал, а все так же отстраненно разглядывал огонь. Рыцарь подсел к сумке с провизией, отсвета костра было достаточно, разыскал кусок промокшего хлеба, немного солонины и положил их парню в руки. Тот вздрогнул, как будто только проснулся от беспокойного сна.

– Мы все умрем.

Мужчина вздохнул, унимая раздражение:

– А вот что еще говорил мой учитель: «Ваша броня, малыши, это ваша вторая кожа. И если вы забудете умываться каждый вечер, то со временем ваши физиономии покроются прыщами и фурункулами и ни одна цыпочка по эту сторону Восточного моря не только не подарит вам свой цветок, но даже и не взглянет». После столь долгой речи Бугард обычно выпивал стакан вина и только потом продолжал нас поучать: «Так же и ваши поножи, поручи, шлем, нагрудник – все это защитит от смерти и поможет выжить, только, если вы будете держать их в чистоте и порядке. И никогда, слышите, маленькие сопляки, никогда не полагайтесь только на доспехи».

Таким был мой наставник – грубым, злым на весь мир неудачником, чьей силы на старости лет хватало только на то, чтобы бить детей и развлекаться со служанками.

Родэрик немного помолчал и тихо добавил уже только себе:

– Жаль, что в правильности его наставлений мне пришлось убедиться на собственной шкуре.Парень молчал. Пауза затянулась. Рыцарь почувствовал легкую сухость в горле, но продолжил говорить, лишь бы не слышать этой навязчивой и раздражающей тишины.

– Я видел падение короля…

Мальчик оторвал взгляд от костра и посмотрел на рыцаря.

Родэрик откашлялся:

– Мне никогда не было так страшно. Эта битва, я имею в виду, где меня ранили.

Мужчине понадобилось немного времени, чтобы собрать в единое целое хаотичные воспоминания:

– Солнце тогда стояло высоко, и день обещал быть долгим. Бесконечные орды варваров изматывали нас атаками, ни на минуту не останавливаясь и не отступая. Сначала гвардия держала строй и бесчисленные тела врагов обильно покрывали уставшую землю. Я был в первых рядах. Обманный выпад лысого коротышки отвлек внимание и его копье едва не пробило мне голову, хорошо, что удар прошел по касательной и шлем выдержал. Я успел вовремя развернуться и с короткого замаха проткнул мечом гада. Отражая выпады сразу двух варваров, я выхватил взглядом как крепкий детина в оленьих мехах – наемник с островов Мёртвого Океана, разбил череп дикарю, чей топор застрял в груди одного из рыцарей Утренней Розы. В центре фаланги оруженосцы короля, еще безусые юнцы, подняли на пики визгливого шамана, который с последним вздохом изрыгал пронзительные проклятия и собственную кровь.Высоко над полем битвы реял королевский стяг Эдгара Благородного. Он был лучом света среди тьмы страха и отчаяния, что медленно овладевали нашим войском. Флаг разжигал огонь в моем сердце и прибавлял сил, заставляя снова и снова поднимать меч и обрушивать его на врагов. Ветер разносил над полем брани зычный голос короля: «Сражайтесь!». От усталости и попадания по шлему, голова кружилась, на мгновение я даже потерял сознание. А когда открыл глаза, то увидел, что Стрела несет меня сквозь ряды моих собратьев, не разбирая дороги и сбивая тех, кто замешкался и не успел отскочить в сторону…

На пару мгновений барон замолчал, ему надо было перевести дыхание и унять волнение:

– И в тот момент я узрел немыслимое – королевского флага нигде не было. На месте, где еще минуту назад под знаменем короля, что пестрело на ветру, стояла его личная охрана, копошилась целая куча скользких змеиных тел. Они сплетались в огромный клубок, который все время двигался и перетекал. Тогда я увидел этих тварей впервые. Кровь заливала глаза, лошадь несла меня сквозь строй, но я не мог отвести взгляда от этих существ. Это был конец…

Родэрик отпил из фляги, чтобы промочить горло.

– Я попытался перехватить узду, но не смог дотянуться и чуть не упал с лошади, ремни перекрутились с удилами и свисали слишком низко. Со стороны послышался злой крик: «Стой!». И я лишь мельком заметил булаву, которая направлялась мне в лицо. Я успел немного отклониться, но полностью избежать удара не удалось. Громкий звон погрузил сознание глубоко во тьму. Мое безвольное тело держалось в седле только перевязями, а ошалевшая Стрела неслась галопом все дальше от места битвы. Я так и не вспомнил, кто нанес финальный удар враг или друг.

Парень так ничего и не ответил. Темнота окутывала все вокруг своими жадными щупальцами, закрывала жидкие звезды простынями косматых облаков. Тишина царила на поляне уже долгое время. Где-то на задворках памяти было слышно только эхо звона начищенной стали. И визг. Монотонный, на одной ноте, протяжный визг существ, которые не хотели умирать. А может это была всего лишь иллюзия. Сидя у огня под раскидистой кроной черного дуба, рыцарь ощущал, будто лес снова оживает.

Понемногу тишину начали нарушать робкие звуки – тихое поскрипывание сухих ветвей, неуверенная перекличка ночных птиц, шелест листьев на ветру. И едва заметный шепот: «Король мертв. Они все мертвы».

Родэрик резко, несмотря на усталость и слабость, вскочил на ноги, крепко сжав меч:

– Нет!

«Остановись…» – знакомый нежный голос коснулся напряженных плеч – «Отступи…».

– Никогда! – Крик рыцаря был больше похож на рык дикого зверя. ­– Я служу Его воле! Я никогда не отступлю!

Барон несколько раз махнул мечом в сторону темного леса. Эти надоедливые слова, звучащие в его голове, доводили до бешенства. Ребенок, выпучив глаза, не в силах что-либо понять или убежать, наблюдал, как страшный воин ругается с пустотой. И если до этого уставшее сердце трепетало как свеча на ветру, то когда подул ураган – огонек погас. Надоедливые голоса в голове понемногу стихали. Они получили свою дань, и теперь могли оставить рыцаря на какое-то время. Мужчина вернулся к костру.

Маленькое остывающее тело лежало у затухающего огня, тонкие руки намертво вцепились в девственный кусок солонины. Старая труба одиноко лежала рядом. Утром воин сжег остатки тел и двинулся дальше. Мальчишку он похоронил вместе с павшими воинами. Солнце, заспанно поднимаясь из-за горизонта, осуждающе смотрело ему в спину.

Дорога убегала все дальше на запад, мысли кружились в вихре хаотических воспоминаний, волнами устилая уставший мозг. На протяжении долгого дня сон Родэрика сменялся явью, воспоминания – бредом. Раны на его теле, лишенные должного внимания, начали сочиться гноем.

Солнце зашло, только остатки его лучей, мелкими смазанными пятнами отражались от облаков и освещали верхушки деревьев, неуверенным светом угасающего небесного огня. Рыцарь заметил, как между крепкими черными стволами полумертвых деревьев прошмыгнули неясные тени, но не подал виду.

Сумерки мягким пеплом укрыли окружающий мир в тщетной попытке скрыть невинные души от зла. Стрела, недовольно пофыркивая, мерной поступью продвигалась к скоплению кривых деревьев, что цеплялись за скудное существование вдоль поворота дороги.

Ратник неторопливо приближался к небольшому стаду чудищ, застывших вдоль кромки дороги, будто в почтительном поклоне, пряча глаза и держа лапы, пронизанные шипами, сложенными на груди. Возможно, они посчитали его раны слишком серьезными и рассчитывали легко с ним справиться. Их насекомоподобные тела сочились бурой слизью.  Поравнявшись с первым рядом и приподнявшись на уцелевшем стремени, Родэрик без лишних разговоров одним ударом отрубил головы сразу двум созданиям.

– Смерть!Остальные на мгновение застыли, а потом с диким визгом, что врезался в уши не хуже мясницкого ножа, бросились в атаку. Лошадь встала на дыбы, защищая хозяина от возможных ударов снизу.

– Не в этот раз, твари! За Эдгара!

Словно обезумевший, барон бросался на потусторонних уродцев, разрезая их тела вдоль и поперек. Конь втаптывал их туши в землю, кровь разлеталась вокруг, воздух наполняли проклятия и визг. В ушах Родэрика все еще звучал последнее эхо далекого королевского горна. «Король мертв. Они все мертвы». Спутанные мысли заполняли голову, испепеляя сердце ненавистью и жаждой крови.

Внезапно хитиновое лезвие подрубило заднюю ногу лошади, вгрызаясь в кость. С громогласным ржанием Стрела завалилась на круп, а потом и набок. Родэрик успел выскочить из седла и перекатом уйти в сторону, крепко приложившись головой о землю. Твари, воодушевленные успешной атакой, бросились на упавшую лошадь, облепив ее со всех сторон.  Барон с трудом поднялся на ноги и двинулся на пирующих тварей. Несколько росчерков меча избавили землю от потусторонних созданий. Залитая собственной кровью Стрела неподвижно лежала на земле.

Воин попытался было склонится к поверженному животному, но поскользнулся и упал. Сознание воина померкло.

 

***

Ночь полноправно вступила в свои права. Сознание медленно возвращалось к рыцарю. Треск сухих веток в костре помогал вырваться из пелены небытия. Мышцы отказывались слушаться. Безвольное тело раненого рыцаря, опутанное веревками, подняли под руки.

– Именем короля! За измену и бегство с поля боя. За убийство гвардейцев Его Королевского величества Эдгара Благородного. За произвол и жестокие убийства крестьян на дорогах Черного Леса. Вы, сэр Родэрик, рыцарь Фиалки, наследный барон Ратиграда и защитник южных рубежей королевства Торхэм, лишаетесь всех титулов и привилегий. Вы приговариваетесь к смертной казни через повешение. Ваше тело будет висеть на дереве в пример всем, кто осмелится перечить воле Его Величества.

Королевский глашатай закончил читать пергамент и посмотрел на безвольное тело:

– За ту резню, что ты устроил в замке Бургинштиль, твоя душа будет вечно гореть в аду, проклятый предатель.

Посланник короля приблизился вплотную к лицу поверженного рыцаря:

– Ты был лучшим из нас! ­– голос его зазвенел сталью. – Лучшим! Что ты наделал?!

Тупая боль раскалывала голову Родэрика. Язык отказывался повиноваться. Мысли путались.

Глашатай отошел в сторону и, поправив плащ, произнес:

– Твои последние слова, предатель?

Захлебываясь слюной, Родэрик закричал:

– Король мертв! Они все мертвы! Нечисть заполонила землю! Я должен очистить её! Мой долг! Я последний рыцарь!

Гвардейцы, удерживающие обезумевшего, скривились от отвращения. Глашатай посмотрел на часовых и кивнул на ветку старого дуба:

– Исполните волю короля.


(Запись просмотрена 77 раз(а), из них 1 сегодня)
1

Автор публикации

не в сети 2 часа

пилигрим

136
flagУкраина. Город: Чернигов
Комментарии: 65Публикации: 3Регистрация: 24-09-2019

ТСМ (финалист)

Достижение получено 01.12.2019

Рейтинг: 50

Титул: Финалист

В условиях невообразимой конкуренции вы добрались до финала. Разве это не повод для гордости?

достижение выдается всем финалистам конкурса "Темная светлая магия"

Другие произведения автора:

13

Первый шаг ...

5

Мортус ...

Похожие произведения:

19

Пятьдесят на пятьдесят ... Автор: Антон (Nvgl1357)

28

Человек в чёрном фраке ... Автор: Inkognito

11

По доброй воле ... Автор: Анастасия Венецианова

Понравился материал? Поделись им с друзьями

6 комментария(-ев) на “Рыцарь

Решил я, значит, отвлечься от Рождества, а то уже голова кругом идет. Смотрю, Пилигрим захотел поделиться с публикой своим творением. Конечно же, я решил его прочесть. Что же в итоге мне хочется сказать.
Обращаю внимание всех (ну ладно, не всех — многих) конкурсантов: учитесь, как надо строить большое, неторопливое повествование без диалогов. Я не поклонник такого стиля, люблю, когда персонажи базарят о том, о сем, но здесь он имеет место быть. Читать было не скучно и интересно. Но это не значит, что рассказ мне прям зашел и я не нашел, за что его поругать. О нет, поругать тут можно за многое.
Начнем с того, что весь сюжет рушится, слово карточный домик, от сносящего потока включенной логики. Если кратко: герой в любом случае мертв еще в самом начале. Начну издалека. Если орды варваров смогли взять приступом немного-немало замок с королём, то у них явно есть опыт и умение вести войну, ибо просто задавить числом не получится даже рядовую крепость — это ни раз доказывалось в нашей реальной истории. А значит, они должны знать основы стратегии и как поступать с захваченными, чтобы те больше не устраивали бед: найти и расправиться с телами раненых офицеров. А так как доспех Родэрика явно будет пестрее остальных доспехов, то барона точно бы умертвили. Но даже если и допустить, что каким-то непонятным чудом варвары этого не предусмотрели, то автор упоминает (не буду искать, где), что спустя некоторое время пути кровотечение останавливается. То есть до этого она текла. То есть герой уже потерял литры. То есть он уже мертв. Нет? Ах да, я забыл, вентилятор логики был отключен. Ну или же автор под грузом работы забыл упомянуть, что барон — ведьмак с замедленным метаболизмом.
Сам же Родэрик является ну просто терминатором. Что бы не случилось, он всегда способен махать тяжеленным мечом и двигаться аки Леголас в расцвете сил. «В броне было тяжеловато перетаскивать останки разрубленных монстров» — я открою тебе секрет, автор: в броне тяжеловато даже ходить, не говоря уже о том, как он ее снимает, когда спит, и снимает ли вообще. Хотя, он же терминатор. Тогда ладно. Нянька же из Родэрика что надо: успокаивал мальца, навидавшегося крови, рассказом про еще больше крови. Хотя, может, это я чего-то не понимаю в психологии.
Порадовал еще один персонаж — Бугард. Он заявляется злым, но все его реплики, слово добродушный дедушка, любящий пообзываться. «… где бы ты ни был, как бы не устал, но твой конь должен быть всегда сыт и ухожен» — конь Юлий бьется в экстазе.
Немножко пройдусь по деталям.
Стилистика имен и названий немного плавает. Ротиград выбивается из общего фона своим явно славянским мотивом.
Пауки не раздирают и едят плоть, они впрыскивают яд, который размягчает мясо до густого состояния, затем пьют. Я понимаю, фэнтези, но не до такой же степени. Шелоб негодует.
Заявленный автором лор тянет на роман или, по крайней мере, на повесть, отчего вызывает несколько вопросов из-за недосказанности. С другой стороны, рассказ не требует каких-то подробных пояснений по концепции мира для понимания происходящего, так что ладно.
Подытоживая: если не вдаваться в рассуждения и сильно не искать логику, то работа действительно хороша Читать эту груду текста было приятно, не пропускал ни словечка. Герою хотелось сопереживать, и я действительно отдохнул и получил кайф. Смутила только концовка. О битве, значит, глашатай знал, а о результатах — нет? Чью волю он исполняет, раз король мертв? Но, опять-таки, подобный исход по отношению к герою вполне возможен, ибо кто его знает, когда там Родэрик поле боя покинул.

2

Так-с, мой милый друг. Спасибо за комментарий, но обвинение в нелогичности простить не могу.
1. Начнем с простого — доспехи. Вы действительно думаете, что закованный в латы рыцарь неповоротлив и медлителен? Увы. Эти, «сукины дети», были достаточно проворны чтобы передвигаться и сражаться. Иначе, по вашей логике, любая Средневековая битва была бы ограничена 10-15 минутами вялого махания мечом. На ютюбе есть достаточно современных исследований по этому поводу.
2. Пойдем посложнее. Названия — Торхэм (английский футбольный клуб Тоттенхэм), Родэрик (святой Родерик — википедия), Ротиград (здесь каюсь — мне всегда нравился Радагаст Бурый — подвернулось под руку, поэтому тут связь со славянскими городищами — случайна), ну, и Бургинштиль — это от слова Бургундия.
3. Касательно Бугарда — он воспитывал хоть и бастардов, но наследников знатных феодалов, сам будучи простым солдатом. Поэтому его отношение к ученикам — объяснимо. Вот если бы он их бил, то по Средневековой логике, его бы сразу четвертовали, а потом нашли бы другого. Ведь если убить лучшего мечника в мире, то лучшим станем второй после него.
4. Внимание, спойлер!

Варвары не захватывали замок. Король не был мертв. Это история о солдате, который не выдержал и просто, незаметно для себя (а бывает как-то иначе?) сошел с ума. Напряжение долгой битвы с варварами и травма головы — как результат — безумие.
С момента, когда рыцарь увидел копошащихся змей на месте королевского штандарта и до петли на шее — все чудовища — это галлюцинации. Никто, кроме Родэрика не видел чудовищ. Он двигался с востока, где шла война, на запад, в тыл, и убивал простых людей: в замке Бургинштиль — раненых и Скорбящих Сестер (в серой одежде); в лесу — крестьян, спасавшихся от войны, и гвардейцев, отставших от основных сил. Я пытался рассказать о том, что даже самый мотивированный и верный воин может морально сломаться. Потому глашатай и вопрошал «Почему ты предал нас?». Именно поэтому мальчик и спросил «Вы и меня убьете?» — рыцарь у него на глазах разрубал обычных людей. И поэтому во всех сценах боя рыцаря с тварями — последние замирали вначале — потому что не понимали с какого перепугу рыцарь на них напал (он знатный вельможа, они чернь) — рыцарь всегда атаковал первым.
Пы.Сы. Пауки — это Средневековые доктора, лекари, обычные люди, которых воспаленный мозг сумасшедшего принял за монстром. А разбрасывались они кусками плоти — потому что это Средневековая медицина.)
Пы.Сы.2. Я искренне благодарен Вам за замечания. Надеюсь, мои объяснения добавили логики в рассказ. Это моя вина, что я не смог внятно акцентировать внимание читателя на ключевых мелочах.

1

Да, теперь все стало куда яснее. На самом деле тот факт, что это все ему чудилось, ну очень неявно подан. Поэтому я и рассуждал о том, что понял, и в этом русле не возьму своих слов назад)) Но если бы я смог понять скрытый подтекст, то да, большинство вопросов по нелогичности бы отпало. А так. Вы примите к сведению, я тоже приму к сведению. Может, стоило внимательнее читать. Но, видимо, доработка с вашей стороны тоже требуется.
Впрочем, если только я один из читателей (кроме меня кто-то еще давал отзывы?) не понял задумку, тогда ладно, проблема во мне, каюсь.

0

Этот рассказ выставлен здесь по нескольким причинам:
1. Чтобы авторы, чьи истории я прокомментировал, смогли отвести душу.
2. Чтобы авторы, которые не комментируют конкурсные работы (страх, неуверенность, лень), смогли поупражняться на внеконкурсном рассказе.
3. Я люблю эту историю. И мне хочется услышать внятную критику, чтобы развиваться дальше.
Буду рад всем комментариям.

3

Любовь к данной истории действительно видна: написано явно с душой. По тексту, порой, достаточно просто понять, как автор относится к своей работе. К этой же по части подачи, слога и подобных технических моментов вопросов вообще не возникает.
Продолжать в данном направлении, определенно, стоит. Глядишь, созреет идея для действительно большой работы, если таковой еще не имеется.

1

Добавить комментарий

Войдите или зарегистрируйтесь с помощью: 

Отсчет времени

Прием работ на конкурс "Темные, светлые духи Рождества" заканчивается31.01.2020
Прием работ на конкурс "Темные, светлые духи Рождества" окончен. Все произведения доступны для комментариев и оценок. Работа судей завершится в марте 2020 года.

Последние комментарии

Случайный рассказ последнего конкурса

О том, откуда берётся Рождественская суматоха, как эльфы узнают желания, и зачем Крампус рассыпает крошки из своих карманов.

О том, откуда берётся Рождественская суматоха, как эльфы узнают желания, и зачем Крампус рассыпает крошки из своих карманов.

На Северном полюсе было не протолкнуться. Всё подножие горы Санта-Клауса вкупе с равнинами, живописной белёсой пустыней обволакивающими её со всех сторон, сверкало и пестрило в облаках волшебной пыльцы. Она выходила …
Читать Далее

Случайное произведение из библиотеки

Ангел-хранитель

Ангел-хранитель

История, о которой я хочу рассказать, произошла со мной достаточно давно. Мы не сразу реагируем и осознаём то, что с нами происходит. И лишь после …
Читать Далее

Рубрики

Авторизация
*
*
Войдите или зарегистрируйтесь с помощью: 
Генерация пароля