Размер шрифта

Для более комфортного чтения вы можете настроить подходящий размер шрифта:
АА--  АА-  (АА)  АА+  АА++  

Мортус


Мерный перестук мелких камешков под колесами убаюкивал. Свежая прохлада горного воздуха разбавлялась привкусом хвойного леса. Второй месяц пути, с того момента как мы покинули Торхэм и отправились к центральным районам королевства, ничем не отличался от первого дня. Вот только вчера мы сожгли последнего прокаженного, а уже сегодня въезжаем в чертоги Черного леса. Чуть меньше двухсот королевских лиг позади, еще столько же впереди, и мы сможем понежиться в горячих объятиях столицы.

Сонливость нашего продвижения, казалось, захватила даже волов. Вековые сосны раскачиваются в унисон с переливами воздушных течений, и складывается впечатление, что их смоляной блеск поглощает солнечные лучи. Ветер, заигрывая с отросшими за месяцы путешествия волосами, шепчет на ухо:

– Гойда, гойда гой, черная смерть идет,

Всех людей живых в мертвых обернет.

Под окном стоит тень от мортуса

В домик просится, ведь пришла чума-а-а.

Под окном стоит тень от мортуса

В домик просится, ведь пришла чума-а-а.

Я оглянулся вокруг в поисках источника звука, и к своему удивлению обнаружил, что это всего лишь Клур – один из моих верных помощников. Подобными песнями и байками он развлекал нас с первых дней эпидемии, просто сегодняшняя была новенькой и больше походила на колыбельную.

Забавно, что, несмотря на трудности в общении с людьми, я научился терпеть моих помощников и прощать им то мелкое раздражение, которые они постоянно во мне вызывали. В отличие от большинства, в детстве я часто мечтал о том, чтобы остаться одному в целом мире. Я фантазировал, как бы было здорово путешествовать по опустевшим городам и оставленным замкам, свободно проходить туда, где, таким как я всегда были не рады.

Неторопливый ход повозки успокаивал. Конечно, это не Королевский тракт, вымощенный отшлифованными камнями. Но, точно уж лучше тех болотных тропинок, по которым мы вынуждены были продвигаться поначалу.

И в этой поездке, под нелепое пение одного из моих соратников, я, пожалуй, впервые за несколько лет, мог нормально спать, хотя бы по пару часов. Тревоги постепенно отпускали мой истерзанный разум. Сердце, в бешеном ритме качающее кровь последние годы, успокаивало свой бег. Уставшие глаза закрылись сами собой. Не голос моего подопечного, его у него просто нет, а сама песня, подхватывала мое истощенное работой сознание, и на легких крыльях относила далеко вверх, к пушистым облакам.

Гойда, гойда гой, глазки закрывай,

И во сне дурманящем двинешься за край.

Приходите к мортусу, дорогие деточки, –

Он полечит вас.

Приходите к мортусу, дорогие деточки, –

Он полечит вас.

Гойда, гойда гой смерть пришла в ваш дом,

Засыпайте, деточки, а мы все сожжем…

Казалось, что нерадивый бард придумывает слова на ходу, иногда повторяясь и путаясь в куплетах. Его, не менее образованный, брат-близнец Клор также не оставался в стороне, иногда присвистывая незамысловатый мотив. Такие их развлечения, конечно же, отвлекают, однако с моими помощниками, как с детьми, – лучше уж пусть занимаются хоть чем-нибудь, лишь бы не покалечились.

Это был один из тех немногих случаев, когда мои прислужники позволяли себе сбросить молчаливые маски сдержанного профессионализма и, хоть и ненадолго, притвориться обычными людьми. Я задремал.

Это не было сном, я просто заново переживал все то, что произошло в Торхэме…

***

Легкий ветер играет прядями волос. Щебет птиц умиротворяет. Окончание теплого сезона сбора урожая. Но это там, во дворе. Солнечные лучи, свободно проходящие сквозь выбитые стекла, безуспешно пытаются подарить хоть толику нежного тепла. В крохотной комнате света от маленького окна едва хватает, чтобы различать контуры предметов. Хорошо, что мебели не так уж и много. Плащ из вощеной кожи тяжелым саваном ниспадает с плеч, прижимает к земле, не дает расправить конечности. Травяной фильтр моей маски, что еще утром давал аромат бескрайних душистых полей с привкусом мяты и мелиссы, сейчас выдавливал из себя лишь скупые нищенские капли горького воздуха. Удушье.

Ее маленькие ручки лежали скрещенными на груди. Возможно, она пыталась вымолить себе еще немного времени? Теперь, когда лихорадка прошла, румянец оставил ее лицо. Оно было бледно-матовым. Предсмертные судороги не исказили ее черты, как это часто бывает с прокаженными. Сегодня я успел. Настойка макового молока с примесью полыни не спасает от хвори, однако дарит легкий и безболезненный переход в царство мертвых. Ее родители умерли гораздо раньше – к ним я не успел.

После подписания королем «Эдикта Очищения» – экспериментировать с растениями, не вызывая подозрения в колдовстве, стало намного труднее, ведь попасть на виселицу не хотелось. Таким как я всегда приходиться импровизировать. Врожденные таланты к магическим наукам и знахарству передались мне по праву крови. И это было бы прекрасно, живи я на сто лет раньше. Но сейчас, в эпоху набожности и процветания невежества, таким как я, приходилось скрывать свою сущность.

Сегодня эта девочка была последней. На вид ей не было и десяти лет, и она смогла пережить как своих родителей, так и остальных горожан – ирония судьбы. Те, к кому я успевал – уходили спокойно, а кто не дожидался моей помощи, должен был доживать утекающие секунды своей жизни, борясь с невыносимой болью от мышечных спазмов и скоротечного разложения внутренних органов. Хотя результат всегда был один – тела, покрытые порослью черных бубонов, просто заворачивали в простыни и грузили на телегу. Оставалось только отвезти их за городские стены и сжечь. Я старался меньше вглядываться в лица усопших. Но, думаю, за эти месяцы, что мы провели в этом городе, мои помощники вдоволь насладились этим зрелищем.

Я стою посреди опустевшей комнаты. В окне догорает закатное солнце, оплавляя своим светом остатки дешевого разбитого стекла. Сколько было за последние недели таких вот комнат, где запах разложения витает в воздухе? Хотя здесь я лукавлю. Для меня, как и для моих коллег, запах смерти – это смесь перемолотого и измельченного сухоцвета нарциссов, гиацинтов, ландышей и гвоздик. На одинокой скамейке, среди тряпья и битой посуды лежит тело маленькой девочки – последней жительницы Торхэма.

Теперь это обитель мертвых. Ребенок, лежащий передо мной, выглядит таким одиноким, таким беззащитным. Еще несколько лет назад, у меня могло бы даже возникнуть желание обнять ее перед забвением, чтобы она почувствовала, что не одна. Умирать не страшно. Мгновение и все кончено. Страшно осознать, что в конце пути – ты остался совсем один. И весь мир просто вращается в стороне, не замечая твое отсутствие, как будто тебя никогда и не было. По крайней мере, так мне видится смерть большинства людей.

Я смотрю в окно – ветер-озорник гоняет дорожную пыль – будто и нет мора вокруг. Может поэтому люди и заводят детей, чтобы наполнять мир вокруг себя теми, кто не оставит в смертный час? Не знаю. Я всегда любил одиночество и тишину. А лишняя суета меня всегда раздражала.

Пот стекает по спине. Плащ должен хорошо защищать от поветрия, но, ни черта, не помогает от удушья и жары. Хотя, при моей работе – это меньшее из зол.

– Ну, так что? Ее тоже заворачивать? – Клур никогда не отличался манерами. Они ему просто не нужны. И за все время нашей совместной работы, он, я думаю, зачерствел даже больше меня.

Я склонился над ребенком и осторожно убрал со лба прядь ее грязных волос. Ее бубоны уже вырезаны и сложены в стеклянный резервуар – потом можно будет над ними поработать, если будет время. Хорошо, что бубоны не затронули лица девочки – когда она предстанет перед создателем, будет не так стесняться. Хотя, чувство стыда, страха и надежды – это для живых, а мертвым безразлично.

Кивнув Клуру, я вышел из комнаты.

Людям не стоит видеть лица чумных врачей, а то, чего доброго, решат, что мы обычные, и тоже можем подхватить недуг. Вообще обязанность не снимать маски перед людьми – четко прописана в уставе нашего ордена, и это не лишено смысла. Никто не должен точно знать, сколько нас на самом деле. И когда кого-то из нас прибирает к себе Костлявая – другой надевает его костюм и продолжает работу. Это дает уверенность обычным людям, что нас болезнь не возьмет, и мы можем с ней справиться.

Хотя, улицы и дома опустели, и уже некому вглядываться в мое лицо, но привычка – вторая натура, поэтому я все время в маске, пока мы не выезжаем за пределы города.

Кажется, я уже третий, кто примерил именно этот костюм. Мои предшественники были менее осторожны. Возможно, поддались жалости и кого-то обняли, или подержали за руку в последнюю минуту, подали чашу с водой, или просто подхватили заразу, когда справляли нужду за углом. Я не знаю. Ха! Эти слова должны стать девизом нашего поколения: «Я не знаю!».

Универсальный ответ на все вопросы в мире, особенно касающиеся этой чумы.

Теперь, оставшись единственным врачом на сотни лиг вокруг, когда выпадает свободная минута, я стараюсь поработать с теми бубонами, которые мне удалось вырезать из больных. Но, как оказывается, при свете тонкой лучины ночь пробегает слишком быстро.

Я ничего не успеваю. Усталость стала моей верной спутницей. Я даже перестал мыться каждый день. Слишком много мертвых. Моих сил хватает только на то, чтобы, сняв отвратительный костюм, протереть тело влажной тряпкой и упасть в объятия жесткого матраса, набитого прелой соломой. Уставшее тело требует отдыха. Воспоминания всплывают из глубин сознания, затмевая истощенный мозг.

Болезнь пришла в начале лета и за пару месяцев выкосила все население. Улицы опустели. Детский смех и шуточная перекличка соседей исчезли. Заброшенными переулками и домами теперь гуляют лишь сквозняки.

Молитвы помогают. Не так ли? Здесь, среди смерти и тошнотворной трупной вони, молиться, надеясь на милость бога – это уже не священный ритуал, а заурядное действие, как обувание ботинок. Я шепчу молитвы каждые утро и вечер, умоляя о прощении. Это дает мне силы продолжать роботу. Пока что.

Недавно я задумался над тем, что громко и неистово молятся только святые отцы и сумасшедшие – и тем, и другим некого стесняться. Придуманные ими же боги, служат верующим отличным щитом от реального мира. Остальные же, обычные люди, всегда тихонько шепчут себе под нос, как будто опасаясь, что бог на самом деле услышит их мольбы.

Тишина. Она стала теперь полноправным обладателем города. Даже больные на пороге загробного мира не пытались кричать, а молча, терпели страшные муки от судорог, которые перекручивали их мышцы, подобно морским канатам. Все стало с ног на голову – мы приходим в этот мир с диким криком отчаяния и злости, а оставляем с тихим шепотом – просьбой к невидимому, вымышленному кем-то, богу дать хоть одну лишнюю минуту жизни.

Со временем смерть становится прозой жизни и перестает пугать. Я видел слишком много и сейчас не знаю, что лучше – продолжать бесплодную борьбу, финал которой и так очевиден, или просто сесть, сложа руки, и спокойно ждать конца.

Я приехал сюда где-то за месяц до начала эпидемии. Молодой врач, только окончивший Академию Высоких Искусств, направленный на прохождение частной практики в провинциальный городок на окраине королевства – вся моя жизнь была расписана на много лет вперед. После запрета магии профессия лекаря стала актуальной, однако не могла похвастаться значительными достижениями. Без заклинаний и артефактов медицина, как и остальные науки, перестали развиваться, а тех знаний, что у нас были – катастрофически не хватало. Поэтому, уважаемая и интересная когда-то профессия превратилась в ежедневную рутину: вырвать зуб, вправить вывих, возможно, залечить перелом или подагру – если повезет и будет на это воля Всеотца. Простая работа обычного провинциального костоправа. Я должен был прожить долгую и пресную жизнь на задворках королевства, среди холодных гор и солончаковой пустоты. Теперь, вспоминая о тех днях, я не могу сдержать улыбку.

Первый жребий пал на гномов. Они мне всегда нравились, но, так получилось. Гномы поселились здесь где-то два века назад. Они жили прямо в своих шахтах, преобразив длинные глубокие тоннели в величественные галереи, штольни – в роскошные палаты. Их община была невелика. Они были дружелюбны и открыты. Их рудники, расположенные за западной окраиной города на холмах Последней Гряды, стали очагом эпидемии, которая, впоследствии вырвалась на свободу и начала убивать всех без разбора.

Поначалу, никто не замечал надвигающейся беды. Гномы перестали выходить в город, их торговцы пропустили ярмарку, а председатель гильдии не явился на ежемесячное заседание магистрата. Бургомистр Торхэма принял решение выяснить, в чем дело, и приказал открыть ворота поселения гномов. Стоит отдать должное маленьким шахтерам – они пытались предотвратить распространение болезни и запечатали свои копи изнутри. Но это не помогло, и болезнь выскользнула из-под земли.

Смешно, но до недавнего времени, среди тех, кто еще держался на ногах, и каким-то странным образом верил в спасение, не утихали споры – что было, если бы горожане тогда не открыли ворота рудников? Удалось бы им избежать всего этого? Я думаю, что рано или поздно, зараза нашла бы путь и к людям.

Тихая брань отвлекла меня от воспоминаний – мои помощники Клур и Клор шепотом перебрасываясь оскорблениями, перенесли последнее на сегодня тело на повозку и положили поверх остальных трупов. Их монотонная работа всегда завораживала меня своей отстраненностью.

Я взял кисть с дегтем и нарисовал на двери дома крест. Хотя уже не было никого, для кого бы стоило оставлять знаки, однако, как я и говорил – привычка.

Эта семья была последней, и теперь, очевидно, никто не оплатит мои услуги. Но это – ничего. Я работаю не ради денег, а просто потому, что больше здесь нечем заняться.

Раньше, когда болезнь только начинала захватывать Торхэм, кучки людей ютились возле стен домов, перешептываясь и внимательно следя, как мортусы грузят тела. Но со временем наша работа стала уже привычным явлением в городе, и не было квартала, в котором бы мы не побывали. Поэтому ничего нового и интересного никто не мог увидеть. Но люди продолжали приходить, стоять и смотреть, а потом, без слов расходились. Возможно, созерцая чужую смерть с безопасного, как им казалось, расстояния, они напоминали себе, что сами еще живы? Стоило ли так перестраховываться? Под конец, к нам начали доходить слухи, что и в столице уже обнаружили несколько мертвецов с черными бубонами. Кто знает, скорее всего – это были досужие сплетни.

Тележка мерно поскрипывала несмазанными колесами. Тонкий отвратительный писк действовал на нервы.

– Клур, Клор, когда вы, уже смажете, эти чертовы колеса?

– Пусть, господин. Люди издалека нас слышат и успевают убраться с дороги – Меланхолическая манера Клура разговаривать, не переставая жевать табак, всегда меня раздражала, даже больше проклятого писка.

– А разве наших плащей и масок мало? – я решил хоть разговором приглушить этот отвратительный звук.

– Это если на нас смотреть или знать, что мы приедем. – Клор начал философствовать в поддержку брата. – А если человек занимается своими делами и нас не видит – как он узнает, что мы приехали?

– То есть?

– Иногда, только скрип наших колес и может предупредить человека, что он уже мертв … – Клур сплюнул черную слюну на землю, прибивая дорожную пыль.

Я медленно выдохнул:

– Уже некого предупреждать, эта девочка была последней.

Дальше ехали молча. Город был пуст. Эпидемия прибрала к своим костлявым лапам всех – и несчастных нищих, выпрашивающих медяки на главной площади, и богатых вельмож, скрывающихся в закоулках своих имений.

Потрепанные временем металлические обручи колес мерно стучали мощеной брусчаткой. Людской поток тысячами ног на протяжении веков топтал своей обувью эти камни, и теперь они, вычищенные до состояния речной гальки, лежат, никому не нужные, в ожидании перемен. Однако вряд ли что-то уже изменится.

Мы выехали за защитные стены. На грунтовой дороге, на ямах и ухабах, к скрипу колес теперь добавился и звон моих баночек с бубонами; я не выкладываю свои вещи из повозки – никогда не знаешь, что и когда может понадобиться.

Казалось, прохладный ветер, гуляющий среди бескрайних полей, должен был принести прохладу, однако это не так. Заброшенные поля покрывает слой вязкого болота – некому собирать перезрелую рожь, никто не вычищает мелиоративные каналы и не следит за уровнем воды.

Заплесневелый запах застоявшейся жидкости пробивается даже через фильтр. Все заброшено и покинуто. Поля, когда-то дававшие щедрый урожай и бывшие залогом жизни, после недель дождей превратились в селевые болота. Хорошо, хоть дорога осталась.

Мы подъезжаем к «нашему месту» – так эту поляну между собой называют Клор и Клур. Как малые озорники, они тихонько сплетничают за моей спиной и, я думаю, получают определенное детское удовольствие от того, что это именно «наше место».

Мне же больше эта поляна напоминает какое-то капище, где мы, безбожники, приносим жертвы во славу смерти и демонов. На самом же деле – это небольшое возвышение, свободное от болотной тины, где мы сжигаем трупы.

Серебристая зола устилает все вокруг. Ветер медленно перемешивает пепел. Прошедшие ливни должны были прибить его к земле, но с тех пор, мы уже не раз сжигали новые тела. «Пепел к пеплу …» – вроде так говорят пастыри Всеотца.

Сгорает одежда, кожа, мышцы, однако кости остаются почти целыми. Черные кости на черном пепелище, а дальше безрадостный желто-зеленый пейзаж бесконечного болота, что простирается от пригородов Торхэма и до самых гор. Не знаю почему, но именно такой мир мне нравится. Без суеты, шума, жестокости и кровопролития. Хотя, возможно, это усталость дает о себе знать.

Торхэм и до чумы был забытым всеми богами городом утраченной надежды – одинокой каплей жизни, в чаше горной долины Последней Гряды. Мелкие хутора и отдельные поселения по всей долине уже давно вымерли. Останки их жителей до сих пор чернеют на угасшем кострище. Теперь пришло время и для последних жителей самого города.

Клор и Клур разгружают нашу тележку, давая отдохнуть двум худым вола, что таскали наш скорбный груз с самого утра по пустым улицам. Я отошел немного в сторону и посмотрел вокруг. Тишина стояла такая, что я слышал собственное сердцебиение. Кажется, что весь мир замер, прекратив свой бег вокруг солнца, чтобы подарить несколько мгновений покоя моему усталому мозгу. Я снял маску и вдохнул полной грудью.

— Кхр, кхр, кххрл … – легкие не выдержали резкого наплыва воздуха.

Движение за моей спиной прекратилось. Я почувствовал, как две пары глаз замерли и теперь внимательно следят за мной.

– Все нормально. Кхр. Это от горного воздуха. – Я попытался говорить твердо.

– Вы уверены, господин? – спросил Клур.

– Как вы себя чувствуете, господин? – переспросил Клор.

Я посмотрел на них. Оба большие и крепкие с мокрыми вечно грустными глазами, – сейчас они были так похожи на наших тягловых волов в своей молчаливой покорности. Представляю, что они видят сейчас перед собой – худого, изможденного мужчину, с бледным лицом и темными кругами под глазами, что, только сняв защитную маску, сразу же зашелся в мокром кашле. Есть от чего начать переживать. От таких мыслей я невольно улыбнулся.

– Все нормально. Я чувствую себя хорошо. Видимо, холодный горный воздух взбодрил меня слегка больше, чем я ожидал. – Я очень надеялся, что мой голос звучал ровно. Как бы там ни было, мои помощники кивнули своими длинными носами и продолжили работу. «Любое зло начинается с маленькой лжи» – я вспомнил слова своего наставника монсеньора Карила. Конечно, воздух не был холодным, его тяжелая влажная горечь, казалось, разъедала горло. И чувствовал я себя отнюдь не хорошо. Но зачем лишний раз пугать людей?

Жадный треск сухих дров, приготовленных заранее, лишний раз напоминает о прожорливости огня. Даже удивительно, что с таким количеством смертей, город ни разу серьезно не горел. Я спокойно следил за языками пламени, когда ко мне подошли мои помощники.

– Что теперь, господин? – Клур снял защитный головной убор и в свете костра его бубоны на потной шее приобрели цвет вишневого джема. Я подошел к нему и внимательно их пропальпировал – еще не созрели. Я улыбнулся:

– Все, как всегда, мой дорогой Клур. Будем выполнять свою работу – собирать тела и сжигать.

Клор почесал затылок:

– Но здесь больше некого сжигать, господин. Все уже мертвы.

Я положил руку на плечо смущенного здоровяка:

– Королевство большое, дорогой Клор. И в других поселениях ждут нашей помощи.

Я на мгновение задумался, осматривая единственную дорогу, что пьяной лентой вилась от ворот Торхэма к единственному выходу из долины далеко на юге:

– Пусть даже они и не знают о том, что им нужна помощь.

Я оглядел своих помощников:

– Но мы принесем им свет прозрения.

 

Когда я очнулся, солнце уже стыдливо вставало над горами, осматривая свои владения. Свежий горный ветер обдувал заспанное лицо, ободряя новым днем. Воспоминания о начале моего пути придали сил и энергии. Орден мортусов так и не узнал ничего полезного об эпидемии. Были только слухи, байки, истории, которые чумные доктора с надеждой рассказывали друг другу, в тщетных попытках услышать что-то новое, что поможет им преодолеть болезнь. Единственное, в чем сходились все ученые мужи, так это то, что эта напасть, выпущенная кем-то на свободу, была порождением древней темной магии. Осознание столь очевидного факта мало помогло им в борьбе с проказой. Да и не такой уж и древней была моя магия. Я просто экспериментировал с заклинаниями и, вполне случайно, вывел на свет новую болезнь. Недаром говорят, что все великие открытия совершались по ошибке.

Наша тележка, медленно продвигалась все дальше на юг. Еще каких-то пару недель, и мы достигнем густонаселенных районов королевства. Иногда, надоедливый писк несмазанных колес, разбавлялся перезвоном моих стеклянных банок с уже дозревающими бубонами, что я хочу подарить всему миру.

 

 

Мы будем благодарны, если вы потратите немного времени, чтобы оценить эту работу:

Оцените сюжет:
2
Оцените главных героев:
2
Оцените грамотность работы:
2
Оцените соответствие теме:
2
В среднем
  yasr-loader

Важно
Если вы хотите поговорить о произведении более предметно, сравнить его с другими работами или обсудить конкурс в целом, сделать это можно на нашем Форуме

(Запись просмотрена 97 раз(а), из них 2 сегодня)

Автор публикации

не в сети 2 месяца

Unknown

2
Комментарии: 0Публикации: 80Регистрация: 05-10-2019
Понравился материал? Поделись им с друзьями

5 комментария(-ев) на “Мортус

Интересная задумка: темная сторона магии проявляется в ошибках ее использования. Достаточно оригинально. Однако, на мой взгляд, влияние темной магии на сюжет рассказа в некотором роде притянуто за уши. Читает читатель рассказ о страшной эпидемии, прокатившейся по королевству, а потом ага! оказывается, это магия во всем виновата. Лично меня не убедило.
Также мне остался не понятен смысл предложения: «Я просто экспериментировал с заклинаниями и, вполне случайно, вывел на свет новую болезнь». То есть это главный герой оказался формальным зачинщиком геноцида, или он просто вывел какую-то болезнь, что доказывает, что и данная чума могла быть так же случайно кем-то создана? Я больше склоняюсь к первому варианту, однако мое мнение о том, что автор недостаточно корректно преподнес данную информацию, остается прежним.
Резюмируя: в целом неплохой рассказ о далеко идущих последствиях необдуманных поступков, однако роль магии в нем навязано легким росчерком пера писателя. Напиши он, что болезнь была принесена крысами с корабля, которые, в свою очередь, подхватили ее от девочки, плутающей между мирами — смысловая нагрузка бы от этого не поменялась.
Автору удачи и дальнейших творческих успехов!

1

Рискну немного поспорить с Михаилом. Магия здесь лежит в корне событий. Концовка вспарывает смысл всей истории. Во-первых, выясняется, что герой -маг. Во-вторых, внезапно раскрывается его судьба и характер. И в-третьих, что вся эта его магия не поможет бороться с чумой. Это очень нетипичный ход — понимать магию не как дар, и не как власть, а лишь как фактор, неотвратимо меняющий мир и не поддающийся контролю самого мага. Стирается пропасть между магией и наукой — и то и другое лишь притворяется покорным… А на деле мы лишь собираем крупицы опыта, и пытаемся собрать воедино, но в глубине правит случай, неведомое, рок…

Рассказ супер. Читая, я понял, что… проснулся. Я начал в непозволительно безответственной рассеянной задумчивости, но текст вцепился в меня и буквально заставил себя уважать и жить от строки к строке.
Стиль, образы, увесистость каждой фразы, мнимая сдержанность чувств, вязкая и могучая атмосфера, песня, скребущая по сердцу и… финал, для меня меняющий все. Герой одновременно раскрыт и загадочен. Он рад облегчить страдания девочки, но почему-то идёт на поводу триумфального шествия чумы. Что это, как не высшее отчаяние?…

Я был готов ставить высший балл даже без внятного завершения, а оно вдруг появилось, столь же неспешное, сколь и ошеломляющее.
И я ещё никогда в жизни так не сочувствовал гномам.

P.S. В мировоззрении героя есть одно очень правдоподобное противоречие. С одной стороны, он постиг всю силу фразы «Я не знаю». С другой, с поистине прокурорской уверенностью поставил диагноз священникам и «придуманным ими богам». Характерная несостыковочка.

2

Что ж, мне понравилось ваше мнение. Спорить умеете. Рассказ действительно не совсем типичный, поэтому тут уж кто как видит.

0

Хороший рассказ. И сюжет, и описательная часть достаточно гармоничны. Немного покоробил грубый переход к финалу — в тексте были указания и на магические способности героя, и на то, что еще недавно он был совсем неопытным лекарем, но тут автор будто внезапно вспомнил, что пора уже завершать, и вставил кусок «а на самом деле всё было так». Ну, и технические погрешности: то чума, то проказа — а это совсем не одно и то же, и запятые, на которых при прочтении спотыкаешься (особенно в начале), потому что они вставлены вообще везде, где надо и где не надо.

1

Не хочется слишком уж назойливо расхваливать, но не защитить рассказ я не могу. Про проказу автор говорит, насколько я заметил, один раз, в самом конце. И у меня не сложилось впечатления, что он путает ее с чумой. Просто отослал к другой истории, одним предложением показав, что все болезни приходят от магии и что этого знания мало, поэтому чуму, скорее всего, тоже не победят, как не смогли победить проказу.

А по поводу неопытности — может, это моя собственная неопытность, но я решительно не постигаю, как она противна концовке или делает ее преждевременной. Не нужно быть великим знатоком, чтобы выпустить что-то жуткое на свободу, тем более ненароком.

1

Добавить комментарий

Войдите или зарегистрируйтесь с помощью: 

Отсчет времени

Прием работ на конкурс "Темные, светлые духи Рождества" заканчивается31.01.2020
74 дня осталось.

Последние комментарии

Случайный рассказ последнего конкурса

Обретая силу

Обретая силу

Никогда не мог представить, что ожидание может быть столь головокружительным. Даже когда готовишься к этому долгое время, потом понимаешь, что позабыл про волнение. Теперь оно кипит во мне, кружа голову …
Читать Далее

Случайное произведение из библиотеки

СТРЕЛОЧНИК

СТРЕЛОЧНИК

А вы знаете, большинство людей крайне примитивны. Почему? Ну хотя бы потому, что не хотят сами знать, что происходит в обществе, а сознательно и охотно …
Читать Далее

Рубрики

Авторизация
*
*
Войдите или зарегистрируйтесь с помощью: 
Генерация пароля