Размер шрифта

Для более комфортного чтения вы можете настроить подходящий размер шрифта:
АА--  АА-  (АА)  АА+  АА++  

Обретая силу


Никогда не мог представить, что ожидание может быть столь головокружительным. Даже когда готовишься к этому долгое время, потом понимаешь, что позабыл про волнение. Теперь оно кипит во мне, кружа голову. Свечи, расположенные у ширмы, за которой я прячусь, греют и жгут, от чего я покрылся потом. Тот, кого я ждал должен был прийти с минуты на минуту. Пальцы сильнее сжались на рукоятке ножа.

На самом деле, убивать я никого не собирался. Это смешно звучит, от того, кто все же держит оружие. Однако ощущение металла в руке успокаивало. Я всего лишь хотел поговорить. О том самом дне, который по воле судеб привел меня туда, где я теперь.

 

***

В тот день мне было всего десять лет. Именно тогда я начал понимать кого стоит опасаться, а когда и вовсе не рассказывать о себе ничего. С того момента началась моя история. Маленький мальчик, сирота, который потерял когда-то мать. И уж точно никому не стоило знать, что звали ее Анна Блумм. Ее повесили на глазах у всего города. Но даже тогда она не сдалась и показала себя. Петля на шее не убила ее, но пытавшись выбраться и переубедить народ, она сорвалась с балки эшафота и умерла окончательно. Позже я узнал, что ведьмы умирают, получая смертельную травму только во второй раз.

После рокового для нее дня я совершенно не понимал, что мне делать и куда идти. Когда я увидел, что вокруг моего дома полно вооруженной стражи, часть из которой обыскивала дом, я спрятался где-то в подворотнях и прорыдал всю ночь. Мне хотелось домой, в свою постель. А еще больше к маме, которая рассказывала мне много интересных историй перед сном. Они были про невероятные походы особых людей, которые могли создавать чудеса. Особенно мне нравились эпизоды, когда с помощью волшебства целые поляны в лесу обрастали пышными красивыми цветами. В эти моменты я пытался представить как они пахнут. Засыпая, я видел необычных по форме людей, которые разводили руками над полянами, засеивая их цветами.

На утро меня нашел какой-то незнакомец. Он предложил мне пойти с ним. Обещал, что позаботится обо мне, если не найдет моих родителей. Я не знал кому верить, но тогда я пошел с ним. В тот момент мне хотелось получить хоть что-то, что напоминало бы маму. Стив Дангер. Невысокий, но крепкий мужчина с добротной бородой на лице. Не знаю насколько восприятие маленького мальчика искажено в детстве, но глаза Стива мне показались очень добрыми, разрешающие довериться ему; глаза, которые говорили: «Я буду самым лучшим твоим другом». Говоря наперед, это так и было.

Рассказать про маму мне пришлось, когда у меня появились способности к колдовству. Отца я не знал, но вероятно и он обладал чем-то схожим на силу мамы. Похоже только это объясняет наличие унаследованных даров. Это произошло спустя два года после роковой для мамы ночи.

Стив знал, что я очень любил цветы, и потому принес мне однажды растение, названия которому я тогда даже не знал.

— Что это за куст, дядя Стив? – спросил я.

— Это не куст, Майкл, – ответил он. – Ты же любишь цветы? Из этого, как ты сказал, куста, появятся плоды каких ты еще не видел. Нужно только ухаживать за ним. Я купил его у торговца в лавке. Говорят, его привезли откуда-то издалека. Редкий вид.

Всю следующую неделю я не отходил от цветка. Своевременно поливал его и всячески ухаживал. Когда Стив уходил надолго из дому, я разговаривал с цветком и рассказывал ему свои новые придуманные истории. В какой-то момент пришло время пересадить цветок, чтобы он рос в новой земле, в новом пространстве. Но земля оказалась не пригодной для редкого цветка из далеких мест. Через три дня растение погибло. Для меня это было большой потерей. Я привязался к цветку как к другу, ведь других друзей, кроме Стива, у меня не было. Склонившись над горшком, я ронял слезы на погибшие листья, которые должны был расцвести пышными неведомыми цветами. В один миг мне стало ненавистно то место, в котором я родился. То место, где погибало все, что мне было дорого и что в последствии уходило в эту самую землю. В ту прогнившую землю, которая была неспособна взрастить нечто особенное и живое. Ярость пропитывала меня так же быстро, как мои слезы пропитывали землю в горшке. Я смотрел на цветок и хотел лишь одного – чтобы он смог жить. Маленькая жизнь, которая бы сохранила надежду на то, что не все дорогое в этом мире уходит так быстро. Стив сидел рядом, молча обнимая меня, выслушивая жалобные слова ребенка, который потерял что-то ценное. Ценное намного больше, чем любая самая красивая и искусно вырезанная из дерева игрушка, какие были у мальчиков, чьи родители не были бедны. Это была любовь не как к предмету, но как к живому существу, и ощущая утрату кого-то живого и близкого. Понять это мог разве что Стив, но и насчет него у меня были сомнения.

В момент яркой вспышки всех возможных и невозможных для ребенка моих лет чувств, произошло чудо. Мои руки начало обжигать теплом, а на листья будто пролился лунный ночной свет, хотя все окна были закрыты ставнями. Листья начали оживать, распрямляясь все больше и наливаясь энергией. Это было точь-в-точь, как я себе представлял, когда мама рассказывала свои истории на ночь. Моему счастью в тот момент мог позавидовать, пожалуй, любой живущий в городе. Цветки растения уже распустились, показав свои причудливые формы, когда я опомнился, что Стив все еще находится рядом. Я сидел в страхе повернуться к нему, ощущая одновременно радость и осознание того, что меня ждет та же участь, что и маму. Но Стив был заворожен не меньше.

— Матерь Божья… – только и смог произнести он.

— Я… Я не нарочно…– начал было я. В этот момент страх достиг своего пика. Я сорвался с места и помчался к двери.

Спустя какое-то время я уже мчался со всех ног, среди ночи, подальше от дома дяди Стива. Бежал, в страхе, что он догонит меня и передаст тому, кто осудил мою маму. В страхе, что и у него самого будут проблемы, ведь он связался с сыном ведьмы, который и сам оказался ведьмаком. В страхе, что из-за всего пережитого я больше никогда не смогу сотворить то прекрасное, что я сотворил с растением, ставшим мне другом. Я бежал, пока в темноте не напоролся на дерево. Сидя на влажной земле, я понял, что добрался до леса.

Несколько дней скитаний по лесу дало мне осознание того, что жизнь намного страшнее и сложнее, чем мне тогда казалось. Деревья погибают, одно животное убивает другого, и тот, кто сильнее и имеет больше навыков легче выживает, с большими шансами и меньшими потерями. И тогда я захотел быть сильнее. Когда я вернулся в дом Стива, я уже умел контролировать рост растений и создавать помехи во внимании у животных, чтобы тем самым иметь контроль над ситуацией, в случае опасности.

В дом я вошел с опаской, но Стив ждал меня. Он сказал, что никому ничего не расскажет. В темное время, знаменовавшую охоту на ведьм, незнакомый мне человек, уже ставший таким уютным и близким, принял меня. Мне лишь оставалось быть благодарным и довериться ему еще больше. Стив давал мне колдовать, экспериментировать и развивать свою силу. Однако этого было недостаточно. Моей фантазии и возможностей хватало на что-то мелкое, хоть и полезное. Через некоторое время я сильно пожалел, что не сумел стать по настоящему сильным.

Однажды, возвращавшись с базара, который проходил близ нашего дома, я заметил стражу у входа в дом. Точно такую же я видел у родного дома в тот день, когда потерял маму. Мое сердце замерло, дыхание прихватило. Я ушел в сторону и стал наблюдать. Через некоторое время вышел Стив, подхваченный за руки остальной стражей. Он шел нехотя и было видно, что он испуганно оглядывался по сторонам. Что с тобой хотят сделать, Стив, подумал я. На следующий день я стоял на главной площади, среди скопившейся толпы, смотря как Стиву надевают петлю на голову. Все повторялось снова. Я видел ту же картину, что и несколько лет назад. И старейшина церкви, говорящий за весь город.

— Обвиняемый Стив Дангер. До нас дошли слухи, что в вашем доме проводятся обряды колдовства. При осмотре, мы нашли вещи, подтверждающие вашу причастность к этому. Необычные растения, могильная земля, ножи, специальные сосуды и ритуальный стол: все это признаки колдовства. Стив Дангер, вы проговариваетесь к смертной казни через повешенье за колдовство и отречение от веры, а также за то, что несете угрозу для всего нашего существования.

Я не верил своим ушам, ведь все это было до неприличия отвратительной ложью. Стив не выдал меня, а уберег, приняв все обвинения на себя. Я не мог этого стерпеть. Стоя среди людей, которые даже не знали правды, но которые одобрительно и шумно восклицали, я проникся ненавистью к тем, кто выдавал ложь за правду. Мне не хотелось стать свидетелем очередной гибели дорогого мне человека. Я пытался остановить казнь, но Стив все отрицал. Он говорил, что не знает меня и не понимает, о чем я говорю. Его слова прорезали грудь. В тот момент я не желал слышать и понимать, что Стив до последнего пытался уберечь меня от участи всех ведьм в городе. Мне хотелось рассказать людям правду.

Дядя смотрел на меня умоляющими глазами. Но прежде, чем он успел произнести «не надо», я выплеснул накопившуюся злобу. Гнев, как эмоция – сильная энергия. Но сам по себе он разрушителен для хозяина. Однако гнев, направленный и имеющий вектор, может быть намного сильнее. В тот момент, мой гнев подпитывало желание прекратить все, что сейчас происходит. Все произошло так быстро, что у меня не было времени понять в какое движение я привел свое желание. Наступила тишина. Такая звенящая, которая бывает, после нахождения близ колокола. Я посмотрел на старейшину и заметил капли крови у него под носом. Его глаза не двигались, как и он сам. Потом я заметил, что так стоят многие, кто находился ближе всех ко мне.

— Дядя Стив…

Выпученные глаза на посиневшем лице испуганно смотрели на меня. Из-под носа текла кровь. Переведя взгляд к ногам я понял, что дядя Стив висит в воздухе и не двигается. Я не понял сколько времени прошло, но его безжизненное тело я помню до сих пор, спустя столько лет. В тот день я бежал как можно дальше от тех людей и того места, где мне пришлось увидеть то, что забыть уже не смогу. На протяжении следующих нескольких лет я жил, копя силу и гнев для того, чтобы выплеснуть его снова. На этот раз точно зная цель.

 

***

За ширмой послышался звук открывающихся дверей. Это был он. Шаги понемногу становились громче, приближаясь все ближе. Я снова сжал нож и тут же испугался, что из-за влажных от пота рук не смогу достаточно крепко держать рукоятку. Брось, все это глупости, сказал я себе. К тому же, мне не хотелось пускать его в ход. Шаги замедлились. Ширма находилась прямо у алтаря, а значит, перед ним нужно было бы остановиться. Этим я и воспользовался, выйдя вперед. Старейшина не сразу меня заметил, и мне удалось рассмотреть его в очередной раз.

Я следил за ним давно, но он ходил все в одном и том же, каждый божий день. Старейшина был не высоким мужчиной с простыми чертами лица, от которого так и веяло верой. Одевался он в черную мантию с белыми плечами и всегда носил с собой колпак, но надевал его довольно редко. Впрочем, он смотрелся в нем неуклюже и вероятно, сам это понимал. Сейчас колпак был у него под рукой. Он молился. Когда моя тень заслонила его, он наконец поднял голову и тут же испуганно отшатнулся.

— Матерь божья! Вы меня напугали! – Он попятился назад. – Что вы здесь делаете, юноша? – взгляд его упал на нож. – Оружие в церкви — это богохульство!

— Cтарейшина Люмин, – ответил я на удивление тихо и спокойно. Возможно, в этот момент можно было услышать, как билось мое сердце. Я точно слышал. – Нож не понадобится. Не беспокойтесь, я не желаю кровопролития. Я пришел восстановить справедливый суд.

На его лице читалось смятение. Мой ответ его озадачил. Затем он поправился.

— О чем вы говорите? Я…

Я приложил палец к губам, после чего старейшина умолк. На его лице возникло недоумение, и он потянулся руками к горлу.

В этой короткой тишине лицо его искажалось тенями свечей, стоявших у алтаря, от чего был виден весь его ужас. Он понял кто я. Увидев, как я спускаюсь по ступенькам с алтарного подъема, он попятился назад. Я провел перед собой рукой, и он тут же приклеился к скамье. Развернув ладонь, я заставил его сидеть смирно. Теперь он был парализован ниже шеи. Глаза Люмина Ратиониса выпучились, и он стал походить на того, кого повесили сидя.

— Я пришел, чтобы вы покаялись, старейшина. Не все безгреховны, так ведь? Вы и сами не прочь нарушить волю божью.

По его лицу было видно, что он отчаянно старался пошевелиться. Я ослабил хватку и дал ему подышать. Старик громко и жадно сделал вдох, затем второй. Церковь хоть и не была просторной, но (разносила его вдохи) его вдохи проносились по залу многоголосным эхом.

Я подошел к нему ближе. В небольшом луче лунного света, падавшего из окна, из моих рук блеснуло лезвие ножа.

— Когда-то вы отняли у меня дорогого человека. Мою мать. Доброго и честного человека. Вы повесили Анну Блумм.

Люмин захрипел. Сначала непонятно, но его речь вскоре стала лучше.

— Суд над ведьмами по воле божьей. Это злодеяния Дьявола!

— Что именно является злодеянием, господин Люмин?

Люмин замялся.

— Быть ведьмой есть зло само по себе. Так написано в библии. Ведьмы опасны для общества.

Его слова проносились острыми шипами по моим ушам, растекаясь горькой и жгучей массой. Я еле сдерживал гнев.

—  Любой горожанин, замысливший прикончить своего соседа, за то, что тот спит с его женой будет опасен для общества, господин Люмин. Так в чем же зло ведьм?

— Дьявол — это зло, — прохрипел Люмин. — И ты от Дьявола!

Я подошел к нему ближе и наклонился. Старейшина пугливо отвел голову назад.

— Нет никакого дьявола, — почти шепотом сквозь зубы произнес я.

Нож я хотел оставить в качестве знака к тому, что ведьмы не льют кровь понапрасну. А также в качестве запугивания, чтобы припадать старейшине урок. Я смотрел на него, парализованного на скамье, и вспоминал все те моменты, когда он нарушал свои же обеты. Гласившего о покаяниях и лучшей жизни, по завету божьему, а еще через день вешающий очередную «ведьму». Его наблюдения основывались на вещах не совместимыми с общепринятым порядком вещей. Всё, что походило на странное из ряда вон выходящее поведение считалось деянием Дьявола. И конечно, ведьмовская сила являлась самым ярким тому примером. Людей легко запугать, когда ты являешься гласом божьим. Но на деле, этот посредник не более чем обычный человек, который не видит дальше собственного носа. Так было со старейшиной, за которым я следил и наблюдал долгое время, чтобы предать его собственному суду.

— Зло принимает разные формы, думаю вы согласитесь, старейшина. Я же считаю, что сила внутри человека. Если его душа темна, он окрасит эту силу в черный свет. Если же светла – в белый. Как вы думаете, какого цвета ваши поступки?

Он посмотрел на меня непонимающими глазами и произнес:

  • Вы хотите оспорить мой суд?
  • А вы считаете он не оспорим?
  • Однажды во время казни один мальчуган хотел прервать казнь, но что-то случилось и Господь остановил его, совершив свою волю за нас.

Внезапно мою голову будто пронзила молния. Я понял, что для старейшины, как и для других людей, было не важно, что происходило на самом деле. Они увидели это со своей стороны и захотели прочесть эти знаки так, как им казалось правильнее. Что бы я ни сказал или ни сделал они придадут этому свое значение. Правда ударила меня слишком сильно.

— Так же, как вы сделали с моей матерью.

— Анна Блумм была ведьмой!

— Это не мешало ей быть хорошим человеком.

— Ты очень многого не понимаешь, сынок. Ведьмы свирепеют после первой смерти. Так было и с твоей матерью. Как думаешь, почему? Открывается их настоящая сущность. Они опасны!

— Думаю, вам тоже не понравится, если вас убьют.

Люмин замолчал.

— Не волнуйтесь, убивать я вас не собираюсь.

— Тогда что же ты…

Он осекся, увидев, как я прислонил нож к своей ладони.

Иногда ночью во снах ко мне приходили мама со Стивом, пытаясь что-то сказать, рассказать свою последнюю историю. Но я не мог их услышать. День изо дня я ощущал присутствие чего-то не сказанного. Будто я должен был что-то понять, но не мог себе этого позволить. Но тогда это было важнее всего.

 Месть страшное чувство. Остановись, Майкл. Остановись и покажи им свет.

— Глупо было бы полагать, старейшина Люмин, что смерть единственный и неоспоримый выход в подобных ситуациях. Жизнь гораздо мучительнее смерти, если подумать. Сегодня, я дарую вам новую жизнь.

Я полоснул руку ножом, открывая небольшую рану. Кровь полилась не сразу, но уже через минуту ее было достаточно для того, чтобы плеснуть несколько капель на лицо старейшины. На его возгласы и обтянутое страхом лицо я не обращал внимания.

— То, что вы делаете сейчас, только подтверждает мои доводы. Ведьмы – чистое зло! Черт побери, да что вы делаете?

— Иногда, доктору тоже нужен доктор, вы со мной согласны? Так же как и судье нужен свой судья. И сегодня для вас им стану я.

Я опустился на колени и поставил нож вертикально на кончик острия, так, что тот остался стоять, плавно покачиваясь, словно подвешенный на невидимую нить. Кровь стекала по лезвию, образуя на полу крохотную багровую лужицу.

— Смерть не является лучшим наказанием, как я уже сказал. Иногда, оставаться жить мучительнее, чем уходить насовсем. Смерть – это роскошь. Своими изречениями и молитвенными словами вы склонили не мало людей на сторону своего добра, а затем и весь город. Народ охвачен паникой, ведь глас города божий узрел зло. Слухи поползли быстро, так ведь? И тогда вы лишь разожгли пламя еще больше. Так пусть же воздастся тебе по заслугам твоим и за свой длинный поганый язык ты больше не проронишь ни слова до конца своей жизни. А молитвы твои будут вызывать такие страшные муки, которые никому никогда не были знакомы.

Стоя на коленях, я сложил кончики пальцев вместе и сосредоточился. Теперь я мог выпустить на волю то, что держалось во мне все эти годы. Наконец я мог стать свободным, выдохнуть ту ярость, что копилась во мне и вздохнуть свежим воздухом внутренней чистоты. Я вспоминал все то, ради чего я это затеял, вся та энергия, которая вынашивалась во мне лилась сейчас на Люмина Ратиониса, парализованного передо мной, и в ужасе наблюдавшем за происходящим. Он пытался заговорить, но я его уже не слышал. Мои глаза закатились, а сознание мутилось все больше. Последнее, что я видел, было лицо старейшины, забрызганное моей кровью. Из носа у него так же текла кровь, уже своя.

______

 

Когда я очнулся, у меня кружилась голова. Пелена, застилавшая глаза, все еще стояла передо мной, и все вокруг было размыто. Сколько времени прошло? Хотелось протереть глаза, но это не помогало. Однако я явно перестал видеть очертания Люмина перед собой на скамье. Значит он пришел в себя раньше. Никогда еще мне не доводилось проводить столь сильного ритуала, и то, что со мной происходило одновременно пугало и воодушевляло. Получилось ли?

Я чувствовал, что скоро должен прийти в себя и попытался встать. Вспомнив, что где-то рядом должен быть мой нож, я собирался наклониться, но вдруг услышал шорох где-то позади.

— Честно говоря, я думал, что вы сбежите, — с улыбкой сказал я. — Это ведь вы, старейшина?

Молчание. Получилось?

— Неужели вы все же проглотили язык? Или он все-таки отвалился? — Ногой я пытался нащупать нож, который оставил на полу, но никак не мог до него дотянуться.

Молчание.

Спиной я чувствовал чье-то присутствие. Туман вокруг все еще не рассеялся. Я повернулся и увидел размытое черное пятно с белыми плечами. Передо мной стоял старейшина. Пятно колыхнулось и увеличилось в размерах. Внезапно я почувствовал резкую боль в животе и за ней слабость во всем теле. Тепло разливалось по всему животу, переходя в ноги, но источником этого тепла было нечто холодное. Ледяное. Свой нож я не спутаю ни с чем другим. Мягкая ткань, обмотанная вокруг рукоятки, прожженная в нескольких местах, и небольшой короткий клинок, острый с обеих сторон. Я вытащил его не спеша, но острое лезвие все равно прорезало кожу. Пелена с глаз почти пропала, на смену ей пришло другое чувство. Я умирал. Это было ясно, как и то, что теперь я видел старейшину во всем его страхе и отчаянии. Глаза его кричали «я убил Дьявола, я все сделал правильно». И все же, было нечто странное в этом понимании смерти. Я угасал, но прекрасно мог это ощущать.

Я пробовал смерть на вкус.

— Кажется ты забыл, – прохрипел я, – что ведьмы умирают дважды.

Мое сознание начало отделяться от тела, но я все еще владел собой. Резким движением, я сделал выпад и вонзил клинок поглубже в бок старейшине, смешивая его кровь со своей. На его лице растянулась гримаса недоумения и ужаса. Он открыл рот, пытаясь произнести хоть что-то напоминающее стон от той боли, которую испытывал, но выходила лишь тишина. Суровое отчаянное молчание.

Я не знал свирепели ли ведьмы после первой смерти. Сначала мое тело наполняла только боль, растекающаяся по всему телу от живота. Когда мое тело ослабело, я уже лежал на полу, не в силах пошевелиться. Обездвиженное тело старейшины лежало где-то рядом. Я закрыл глаза. Вокруг была темнота, в которую постепенно вливались потоки крови. Она лилась из моего живота. Я чувствовал нестерпимую боль, но постепенно она уходила куда-то далеко. И я был этому рад, потому что так она переставала чувствоваться. И наконец, пропала совсем.

______

Я шел по каменной кладке, сквозь торговые ряды на очередной городской ярмарке. Я был встревожен и всюду ощущал опасность. Засматриваясь на одних прохожих, я сталкивался плечом к плечу с другими. Неловко извинялся и старался уйти подальше. В глазах мужчин и женщин я улавливал подозрительные взгляды, проходящие по мне. Мне хотелось поскорее скрыться где-нибудь за углом. Вскоре я набрел на таверну. У входа стояло несколько крупного вида мужиков, о чем-то увлеченно и громко разговаривая. Над ними висел флюгер с изображением большой кружки пива.

— Ну и потом я как вмазал ему по его смазливой морде! Тот отлетел метра на два.

— Не удивительно, Дюк, он был меньше тебя раза в два. Хе-х.

— Да, но ты представляешь, что после этого поганый шут поднялся и пытался дать отпор?

— После твоего-то удара?! Да ты врешь как те, что говорят, что они не колдовали.

— А вот ту ты попал в яблочко, Фил. Парень оказался ведьмой. Повесили сегодня утром. Никогда бы не подумал. А крепкий как свежая доска… Хэй, ты знал, что ведьму можно убить только со второго раза? Черт, Дьявол и правда держится за них как за свои рога.

Я вошел в таверну под их общий хохот.

Значит, они узнали, что ведьма умирает дважды. Второй раз окончательно. По началу все думали, что это хитрый колдовской ход. Но как-то раз Стив поделился мыслями, что возможно таких как моя мама не убить с первого раза. Это объясняло почему после повешенья она осталась жива. Я запомнил эту мысль. А сейчас, подслушав разговор громил я понял, что об этом догадались и остальные. Впрочем, это был лишь вопрос времени.

Я сидел за дальними столиком в углу и ел. Деньги я одолжил у старейшины в церкви, думаю он уже не будет против. За стойкой, где разливали напитки сидел мужчина высокого роста в черной шерстяной мантии и перчатках, и пил пиво. Я разглядывал этого человека очень внимательно. Это был судья Фериус Гросс, именно он проводил все казни и распоряжался приказами, вынося заключительный приговор. Так он вынес приговор моей матери, а также Стиву и всем другим людям, ведьмам и простым гражданам, которые казались ведьмами. Невинным людям и простым и хорошим ведьмам, которые могли бы принести в этот мир нечто прекрасное.

Внезапно, его брови нахмурились. Он слегка откашлялся, вероятно подавившись пивом, которое так жадно пил. Но это не помогло и ему пришлось встать из-за стойки, чтобы откашляться вновь. Снова и снова. Ему постукивали по спине, пытались помочь. Но лицо все краснело и краснело, пока он не упал замертво, захлебнувшись выпивкой. Все стали подбегать, окружая судью и пытаясь ему помочь. Но было уже поздно.

Этот город еще не знал, что ему предстоит пережить. Прости, мама, я не хотел становиться таким. Возможно, совсем скоро, мы встретимся с тобой. Ведь у меня осталась всего одна жизнь.

 

Мы будем благодарны, если вы потратите немного времени, чтобы оценить эту работу:

Оцените сюжет:
0
Оцените главных героев:
0
Оцените грамотность работы:
0
Оцените соответствие теме:
0
В среднем
  yasr-loader

Важно
Если вы хотите поговорить о произведении более предметно, сравнить его с другими работами или обсудить конкурс в целом, сделать это можно на нашем Форуме

(Запись просмотрена 61 раз(а), из них 1 сегодня)

Автор публикации

не в сети 1 месяц

Unknown

2
Комментарии: 0Публикации: 80Регистрация: 05-10-2019
Понравился материал? Поделись им с друзьями

7 комментария(-ев) на “Обретая силу

Непонятно ничего. Ну, да она такая вся из себя и играет не только с человеческими судьбами, но и с логичностью бытия. Не позволили бы ей так просто закопать человека подле порога и уж точно бы не обошлось без оперов и сопутствующих в случае смерти или пропажи человека. А ещё я очень сомневаюсь что кто бы-то нибыло вломится без приглашения ко мне домой и сможет столь нагло наводить там свои порядки. Я не магичка, но при случае могу баба-ягнуть, что мало не покажется)
Воздержусь от оценки, не буду портить статику.

-1

Мне кажется это реценция к другому рассказу) По крайней мере персонаж тут мужской это точно

0

Пардон. Все точно. Видимо, вышла загвоздка с телефононажатием. Удалить не могу, изменить тоже. Прочитаю — исправлюсь.

0

Хороший рассказ. Немного ошибок не хватило вычитки, но не критично. Читается легко, герою сопереживаешь и даже оправдываешь его последующее преображение. Хотелось бы верить, что его поступок поможет гонимым и восстановит справедливость. С теплом и пожеланиями удачи!
Мне понравилось «5»

1

С учетом многих ошибок, неровного стиля и местами не логичного сюжета, мне зашло. Выровнять бы этот рассказ и получится жутковато.
Самую первую часть до троеточия можно безжалостно удалить, она ни к чему и погоды не делает.
«Но даже тогда она не сдалась и показала себя. Петля на шее не убила ее, но пытавшись выбраться и переубедить народ, она сорвалась с балки эшафота и умерла окончательно.» — Не поняла предложения. Смотрите, когда человека вешают, дергают рычаг и либо человеку везет и его шея ломается, либо нет и он висит пока не задохнется. Если мать ГГ, как ведьма, умирает только на второй раз, то должно было произойти следующее: она ломает шею или задыхается, соответственно умирает, потом оживает (хотя на мой взгляд быстро это произойти не может, то есть ее успели бы похоронить, ну или сжечь) и тут уже со страху ее могли, например, заколоть, или выстрелить из арбалета прямо в грудь. Представляете какую жуть можно было в рассказе навести? Ух, прям. А с балки эшафота сорваться очень не легко. разве что веревка может порваться, но высота там не настолько большая, чтобы человек раз и умер.
«На утро меня нашел какой-то незнакомец. Он предложил мне пойти с ним. Обещал, что позаботится обо мне, если не найдет моих родителей. Я не знал кому верить, но тогда я пошел с ним.» — очень странное предложение. Как это: «не знал кому верить?», у него что, еще предложения были? Вроде нет. То есть в начале вы пишите, что мальчик в день казни мамы понял кого стоит опасаться, а кому ничего не говорить и тут же пишите, что он пошел с незнакомцем. Не логично. Либо в начале не стоило писать, какой он стал вдруг умным (это все же ребенок), либо стоило из незнакомца сделать родню дальнюю или доброго знакомого мамы, либо пусть бы мальчишка сбежал.
Вот такие небольшие неровности на протяжении всего рассказа. В финале истории хочу заметить то, что не понравилось. Первая смерть ГГ. Я понимаю, что он не особо взрослый даже на момент эдакой мести. Но зачем же делать его настолько глупым? Зачем он провел ритуал, даже не позаботившись о связывании своего врага? Понадеялся на магию? Глуповато, не находите? Потерял сознание и рассчитывал на святость человека, который регулярно нарушал заповеди? Такой себе конец, правда. Очень не стройный.
А сама тема финала поднята важная: зашоренность народа, любовь к стадному чувству, слепая вера в слово даже не божье, а именно священников, по сути, таких же людей. Сразу вспомнилась охота на ведьм в Салеме и «Молот ведьм», интересная книжонка написанная абсолютным психом.
Есть ошибки в пунктуации, кое-где знатно напутали. И обратите внимание на составление предложений. Они у вас не ровные. попробуйте в слух почитать и по переставлять слова, для большей мелодичности.

2

Рассказ легко читается, история понятна и виден рост героя, за это однозначно +.
Стилистику надо немного встряхнуть и такое ощущение, что рассказ написан в разных состояниях.
И к слову о финальном столкновении, хотелось, чтобы оно было еще жестче, это можно было бы достичь, будь у старейшины какой-нибудь козырь в рукаве.
На самом деле грустная история о темном герое, которая дарит надежду. Спасибо!

2

Добавить комментарий

Войдите или зарегистрируйтесь с помощью: 

Отсчет времени

Прием работ на конкурс "Темные, светлые духи Рождества" заканчивается31.01.2020
74 дня осталось.

Последние комментарии

Случайный рассказ последнего конкурса

Жертва

Жертва

— Стой! Тара ускорила шаг. Знала: бежать уже поздно, но не могла смиренно покориться судьбе. — Стой, кому говорю! Голос, зычный и злой, всё ближе. Всё громче глухое буханье тяжелых …
Читать Далее

Случайное произведение из библиотеки

Часть себя

Часть себя

Вот и прошло еще одно лето… Снова землю покрыл багряный ковер из опавших листьев, зарядили промозглые дожди. Принц Маэлсторм стоял у окна, наблюдая за косыми …
Читать Далее

Рубрики

Авторизация
*
*
Войдите или зарегистрируйтесь с помощью: 
Генерация пароля