Было время, когда я молился богам. Затем я понял, что это бессмысленно — боги слишком высокомерны для того, чтобы обращать своё внимание на стенания обычных людей. Тогда я начал искать способ, чтобы говорить с ними на равных.

Моё детство было страшным. Красная чума пришла из-за северных гор и погребла под собой многие города и сёла Гарота. За всю жизнь мне не довелось увидеть больше смертей, чем я увидел в день своего одиннадцатилетия. Стражники в жутких железных масках лопатами скидывали тела, покрытые кровавыми нарывами и гниющими язвами в канавы. Стон умирающих, не умолкая ни на мгновение, проносился над истерзанной землёй Гарота и тонул в зловещем тумане красного цвета. Копоть сожжённых тел оседала на приземистых домиках моей родной деревни. Вскоре деревня обезлюдела.

Что я понимал в свои одиннадцать лет? Мне было всего-навсего обидно, что мои друзья отказывались со мной играть. Как я узнал позже, все они не могли поиграть со мной потому что не нашли в себе сил выбраться из чумных канав. Но тогда я не мог об этом думать и с тяжёлым сердцем убегал от домов, на дверях которых белым мелом был нарисован крест. Я стучал и стучал в эти двери, но мне никто не открывал. «Что же, — думал я тогда, — раз красная чума осенила меня своим перстом, значит, на меня и смотреть теперь нельзя?»

Как выяснилось позже, красная чума проигнорировала моё существование в этом мире. Зато она забрала моего младшего брата, Товина. А затем мою мать, Ленору. Мы с отцом остались одни и поспешили убраться из деревни на восток, где чума уже отбушевала. Отец был хлипким мужчиной, который работал счетоводом на ферме Большого Рэда. Какая ирония судьбы — он заболел в тот день, когда мы собрали пожитки и ушли из деревни. Всю дорогу он харкал кровью, бредил, а озноб сотрясал его тщедушное тело страшнее морозной ночи. Вскоре его лицо покрылось красными язвами. Однажды ночью мы остановились на каком-то перекрёстке. Отец нашёл в себе силы уложить меня спать и уползти ночью в тёмный лес, чтобы умереть как дикое животное и не допустить моего заражения. Жаль, что он не нашёл в себе силы дать мне какие-то наставления перед своей смертью. Потому что я провёл на этом перекрёстке несколько дней, тратя драгоценные припасы и ожидая отца, не зная, что больше никогда не увижу его вновь. Как-то раз я увидел дезертиров гаротского полка и не придумал ничего лучше, чем убежать. Когда через несколько часов я вернулся к своей стоянке, я не нашёл никаких припасов. Они забрали всё — брезентовую ткань для палатки, огниво, бутыль вина, окорок и последнюю краюху хлеба. Я не стал там оставаться, а двинулся наугад, стараясь идти в ту сторону, где встаёт солнце.

Несколько дней и ночей я брёл по непроглядным лесам и бескрайним полям Гарота, пока не добрался до какого-то кладбища. Там я потерял сознание, будучи совсем измождён таких переходом.

Тогда же начался другой этап моей жизни. Я очнулся в странной хижине, в которой сидел огромного роста старик с курчавой седой бородой.

— Меня зовут Эрвальд, — сказал он, раздирая зубами свиную ножку, — ты будешь работать могильщиком.

Я ничего не мог ему ответить. Поэтому и остался. Эрвальд дал мне крышу над головой и кусок хлеба, за что я ему благодарен. Однако, с ним постоянно работали и другие люди — Ренд, Харлу и ещё один, долговязый упырь с бельмом на глазу. Я их ненавидел. Они постоянно избивали меня, если я что-то делал неправильно. Когда я жаловался на это Эрвальду, он лишь качал головой, а после по своему обыкновению давал мне звонкую оплеуху. Кажется, весь свой запас слёз я оставил на этом проклятом кладбище.

Я ни с кем не разговаривал, старался быть как можно менее заметным, а свободное время проводил изучая древние надгробия. Правда, большую часть своего дня я посвящал тому, чтобы опускать в землю свежих покойников и выкапывать старые истлевшие кости. Кладбище было поистине огромным. Примерно в таком ключе прошло три года моей жизни.

Однажды Эрвальд спросил меня:

— Откуда ты пришёл?

Я ответил, что, кажется, из Гарота. Старик покачал головой.

— Там была красная чума, — сказал он.

Я кивнул.

— Почему ты выжил?

Я ответил, что не знаю. Эрвальд вновь покачал головой, после чего сказал:

— Я бы хотел помочь тебе, бенгель. Возможно, мне стоило бы заваливать тебя работой до тех пор, пока ты не сможешь подняться, но я придумал кое-что другое.

С этими словами Эрвальд протянул мне холщовый мешок. Там лежал кусок солонины, краюха ржаного хлеба, несколько картофелин и луковица. Затем старик вложил в мои руки несколько серебряных монет иллирийской чеканки.

— Это твоё жалованье. Ты свободен, — сказал он. Кажется, что какой-то огонёк сострадания блеснул в его стальных глазах.

— Но куда же мне теперь идти? — чуть не плача, спросил я.

— Отправляйся в Орден Чёрной луны, бенгель. Думаю, им будет интересно, почему ты не умер во время красной чумы.

Так закончилась вторая значимая часть моей жизни.

***

Сколько лет я провёл в Ордене — одним богам известно. Я отчётливо помню, как несколько дней блуждал по холмам Дола, как двигался дальше на восток зловещим трактом Мертвецов, где по ночам призраки пели свои нечестивые песни. Помню огромный замок, расположенный в ущелье, к которому вела одна узкая тропинка. И помню, как послушники Ордена едва не выкинули меня прочь.

— Я из Гарота! — всхлипывал я, когда две фигуры в чёрных мантиях волокли меня по коридору в сторону главных ворот.

Мои крики привлекли всю орденскую братию. Из внутренних помещений явился какой-то согбенный старец, который дал привратникам знак отпустить меня. Они брезгливо толкнули меня на каменный пол.

— Говоришь ли ты правду, юноша? — спросил меня старец.

— Д-да… — пробормотал я, боясь поднять голову.

— Гм, — сказал старик. Послушники, видимо, посчитали это за одобрение, так что вся орденская братия разошлась. А старик отвёл меня в помещения младших адептов.

С того самого дня началось моё обучение. Живя в Гароте, я мало что слышал об Ордене Чёрной луны, хотя, безусловно, он всегда был овеян недоброй славой. Там обучались некроманты, которых не любили во всем Шаэдоре. Тем не менее, я оказался здесь — и больше идти мне было некуда. С утра и до ночи я посещал занятия, на которых почтенные чтецы обучали послушников древним языкам, философии, медицине, анатомии. Некоторые дни целиком посвящались физической подготовке и фехтованию. Через несколько лет нас стали обучать простейшей магии — например, высекать призрачные искры с помощью нескольких магических слов и щелчка пальцами рук. Тогда же магистр Теогаст на одном из уроков истории рассказал, что мир, в котором мы живём — лишь тень, оставленная прежней цивилизацией, существовавшей тысячи и тысячи лет назад.

— Тогда существовала Терзея, — говорил он, — мир, похороненный в призрачном измерении вместе со своими государствами и владыками. Мы ходим по той земле, где полчища неживых воинств денно и нощно сталкиваются друг с другом в кровопролитных битвах. Естественно, всё это происходит в других мирах, неподвластных нашему пониманию.

Ещё через несколько лет, научившись оживлять мёртвых и давать им простые указания («стой», «иди», «подними руки»), я узнал о том, что полубоги Терзеи способны перемещаться между мирами и иногда они забредают в мир живых, где предаются утехам, что близки всему человеческому роду. Их потомство впоследствии получает магические способности. Вот только не каждый, рождённый с таким «даром» умеет его использовать, так что десятки потенциальных колдунов были убиты в пьяных драках или прозябают в нищете. Задача магических орденов — находить подобных отпрысков и обучать их магии до тех пор, пока зачатки вмешательства полубогов Терзеи ещё теплятся в их душах.

Я был одним из таких людей. Благодаря этому красная чума обошла меня стороной. А теперь с каждым днём я креп в магическом искусстве. Приблизительно к семидесяти годам каждый некромант Ордена вправе овладеть наиболее сильными заклятиями. Одно из них позволяет продлевать свою жизнь. Магистр Теогаст, например, живёт уже около шестиста лет. Теперь и мне было суждено вступить на тропу великих истин.

Столько воды утекло с тех времён… Но я явственно помню первый ритуал обращения к богам. Я был способным учеником и уже около десятка лет с успехом пользовался заклинаниями для продления собственной жизни, так что время для меня практически остановилось. Время от времени некроманты открывали врата в призрачный мир Терзеи, отправлялись туда и разыскивали полубогов, способных дать им ответы на различные вопросы или обучить смертоносной магии.

— Всё это делается для защиты нашего ордена от вмешательства извне, — говорил магистр Ульвин, — нам нет дела до мирской славы или владениями обширными землями. Знания древних богов всего-навсего позволяют нам оставаться в тени.

Но со временем стало ясно, что он лукавит. Весь призрачный мир Терзеи удерживал в своей власти могущественный Баал Адоин, Спящий бог. Никто не мог сказать точно, как он выглядит, однако все знали о его могуществе. И потому некроманты ордена стремились пробиться сквозь пелену древних защитных заклятий мира призраков, чтобы пробудить его от вечного сна и призвать в мир живых. Они хотели обрушить его гнев на весь Шаэдор, чтобы подчинить всё человечество своей воле. И я был одним из них. Некроманты молились Баал Адоину. Я молился вместе с ними, но хотел говорить с богами как равный.

***

Ландшафт Терзеи больше похож на кошмарный сон. Пепельные небеса расстилаются над чёрной бесплодной пустошью, из которой вырастают уродливые мёртвые деревья, а горизонт обрамляют циклопические, будто бы вывернутые наизнанку, горы. Остатки древних сооружений — разрушенные дворцы и церкви — дают приют теням полубогов. Те принимают самые причудливые облики, от чудовищных демонов до обычных людей. Но они всегда охотно беседуют с пришельцами извне, правда, в своей манере.

Выбраться из Терзеи нельзя до тех пор, пока тебя не призовут из мира живых. Я очень сильно рисковал, украв у магистра Ульвина древние свитки, в которых описывается таинство проведения ритуала связи с богами. Я открыл портал и шагнул в него, не испытывая ни малейшего страха в душе. У меня была особенная цель.

Полубоги — те же люди, загнанные в призрачное измерение, а, значит, ничто человеческое им не чуждо. Я путешествовал по бескрайним выжженным равнинам Терзеи, встречая самых разных существ и говорил с ними. Обычно некроманты отправляются в этот мир раз в несколько десятков лет, но время здесь течёт совсем по-другому. У меня были сотни лет, которые я тратил на то, чтобы обучиться самой сильной древней магии. И тогда я принялся осуществлять свой финальный замысел.

Он заключался в том, что я планировал стравить полубогов в кровопролитной войне и призвать всю мощь Баал Адоина, а затем победить его в схватке. За те тысячелетия, что призраки томились в Терзее, они построили свои примитивные государства, изредка вели войны друг с другом и заключали союзы. Я втирался в доверие к каждому полубогу-правителю — к Твалви Сокрушителю (после чего я украл его призрачный клинок, Индоран), властителю Чудовищного моря, к Регебусу, повелителю Чёрной горы, к Тавал Тусиду, владыке мрачных копей Сервегарда. И каждый раз я стравливал их друг с другом, обрекая на войну. Находясь в Терзее, полубоги, очевидно, оставили свой разум в ином измерении, а потому, совершенно осатанев, они откликались на мой призыв.

И наступил тот момент, когда я отрубил Индораном голову своего последнего союзника, Рокто Ужасного. Она ещё не успела скатиться по ступеням древнего храма, как я обратил свой взор к серым небесам Терзии и крикнул:

— Я победил твою стражу, Баал Адоин! Теперь я вызываю на бой тебя!

У меня не было сомнений в том, что я его одолею. В конце концов, это был одряхлевший престарелый бог, по собственному желанию удалившийся от дел. Я же был полон сил.

Но Баал Адоин не ответил мне.

Тогда я принялся странствовать по обезлюдевшей Терзее и искать древние знания. Великие библиотеки были похоронены под землёй, но я изучил каждую книгу, каждый свиток и каждый манускрипт. Боюсь даже думать о том, сколько времени это у меня заняло. Мне не нужно было есть и спать. Всё, что я делал — бродил по сожжённой земле и жадно поглощал знания призрачного мира. Прошла не одна вечность, в течение которой я постоянно взывал к Баал Адоину.

И однажды он ответил мне. В тот день впервые пошёл дождь. Небеса ударились о землю, заклубился серый туман, и из него вышел сам Спящий бог. На сей раз он решил принять облик благообразного старца.

— Ты хотел говорить со мной на равных, — тихо произнёс он, — и вот я здесь. Ты, выскочка из мира живых, пробудил меня от вечного сна… Зачем?

— Я желаю сразиться с тобой, — сказал я.

— Во имя чего? — устало спросил Баал Адоин.

— Я хочу стать богом.

— Земля Терзеи орошалась солёной кровью и перестала плодоносить, — сказал он, обводя руками окружающую нас равнину, — если бы сюда упала хоть капля слёз, это был бы иной мир. Ты обрёк себя на добровольное затворничество… Сколько столетий ты провёл в заточении? Ради чего?

— Ради победы над тобой, старик, — ответил я. Но в мою душу закралось сомнение.

— Но меня нет здесь, — покачал он головой, — ты не оставил никого в этом мире.

— Я же говорю с тобой! — я произнёс заклятие, и в моей руке синим огнём вспыхнул волшебный Индоран. Но Баал Адоин лишь печально улыбнулся:

— Подобно тому, как вся цивилизация, к которой ты когда-то принадлежал, является бледной тенью великой Терзеи, так и я всего-навсего отражение Баал Адоина.

Мне показалось, что старик блефует, а потому я нанёс удар Индораном, которым уничтожил не один десяток призрачных полубогов. Но клинок прошёл сквозь Баал Адоина, не нанеся тому никаких повреждений.

— И подобно этому, весь мир Терзеи, в который ты принёс столько боли и страдания, является лишь жалким отголоском того мира, в котором ты мог бы встретиться со мной, — кротко улыбнулся Баал Адоин, — мне даже не нужно наказывать тебя, ибо ты сам ослепил себя гордыней и ненавистью и навеки заточил здесь. Ты убил каждое существо в этом мире и остался один. Никто не явится за тобой из мира живых, потому что место, где я сейчас говорю с тобой, не существует ни в одном из измерений. Теперь в твоём распоряжении вся вечность — так что, думаю, тебе придётся придумать, как развлечь себя в своей огромной одиночной камере.

Призрачный клинок выпал из моей руки и глухо ударился о чёрную землю. Баал Адоин развернулся и медленно двинулся в сторону серого тумана. Я упал на колени и зарыдал.

— Вечность на то, чтобы оросить слезами всю Терзею, — задумчиво изрёк старик, не оборачиваясь, — думаю, ты справишься.

Когда красная чума съедала жителей моей деревни, выплёвывая лишь изуродованные трупы, я молился со слезами на глазах, но боги не слышали меня. И тогда я решил говорить с ними на равных. Но они отвернулись от меня. Вечность, которую мне суждено провести в Терзее, бродя по уничтоженным городам, не встречая ни единой живой души. Вечность, в течение которой чёрная ненависть будет точить моё сердце. Вечность, на которую я обрёк сам себя.

1,6

Автор публикации

не в сети 12 месяцев

Семён Лебовский

10
flagРоссия. Город: Солнечногорск
Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 04-08-2019

ТСМ (участник)

Достижение получено 01.12.2019

Рейтинг: 25

Титул: Конкурсант

Вы нашли в себе силы написать новое произведение и прислать его нам на конкурс. Разве это не достойно похвалы?

достижение выдается всем участникам конкурса "Темная светлая магия"

Другие произведения автора:

Похожие произведения:

2.68

Воплощение тьмы ... Автор: Али

0.68

Янтарная акварель ... Автор: Sergey.Reshetnyak

0.89

Долг ... Автор: antonio

Понравился материал? Поделись им с друзьями

5
Оставить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
Войдите или зарегистрируйтесь с помощью: 
4 Цепочка комментария
1 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
4 Авторы комментариев
СашаОбыкновенныйАнастасия КлимчукПивной МормонАлексей "Рыжий Лис" Сергеев Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Алексей "Рыжий Лис" Сергеев
Автор

Жизнь, наполненная страданием и ненавистью не могла породить ничего, кроме сердца, ненавидящего богов. Скажем прямо — на месте героя я бы наверняка прошел тем же путем, и оказался в той же расплате. Говорят, жизнь в одиночной камере гораздо хуже смертной казни, что уж говорить о вечности в ней? Жалко героя, но вот полубогов ни разу не жалко. Сострадание и добро к таким уродам спасают жизни миров? Спасают Спящего Бога? Ужас. Я до сих пор не могу так искренне делать. Коротать мне вечность наедине со своими слезами, видимо.

Пивной Мормон
Автор

Довольно неоднозначное произведение. С одной стороны, неплохая идея, которая могла бы вылитьсч в добротную повесть (как минимум). С другой — сухое рваное изложение, которое не вызывает никаких эмоций, из-за чего рассказ будто проходит мимо. Например, в конце должен чувствоваться надрыв, опустошение, но герою не особо переживаешь из-за того, что даже толком не успел с ним сблизиться и проникнуться его идеями, мировоззрением. Надеюсь, автор разовьет эту заготовку до полноценного произведения.

Анастасия Климчук
Автор

Рассказ действительно тянет на солидное отдельное произведение, драматичное и тёмное.
Уверена, что автор знает, что такое синопсис. Так вот, у меня было ощущение, что я прочла синопсис истории от лица главного героя.
Касаемо рассказа — сюжет затянул. Финал тоже зацепил, есть в произведении смысл и видны изменения героя. Спасибо!

Пивной Мормон
Автор

Вот-вот, отличное сраанение подобрали — синопсис 😀

СашаОбыкновенный
Автор

Да, увы. Идти своим путём куда опаснее, чем почитать богов. А убивать богов в мире куда проще, чем занять их место. История 20 века в одном рассказе…

Впечатляет. Горькое послевкусие от необратимой крови напрасных побед.

Текущие конкурсы

Дни
Часы
Минуты
Всем спасибо! Прием работ на конкурс завершен. Рассказы участников доступны для чтения, начинается работа судей.

"КОНЕЦ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА"
до окончания приема работ осталось:

Дни
Часы
Минуты
Всем спасибо! Прием работ на конкурс завершен. Рассказы участников доступны для чтения, начинается работа судей.

Последние комментарии

Больше комментариев доступно в расширенном списке

случайный рассказ последнего конкурса

Человек со звезды

Человек со звезды

Действие разворачивается на Земле: двенадцатилетняя Ветта, гуляя в поле, обнаруживает дуб с белой корой. Под дубом стоит калибоэстра, машина из другого мира, дотронувшись до неё, Ветта оказывается в прослойке. Прослойка …
Читать Далее

случайное произведение из библиотеки

Оранжевый - Цвет Счастья

Оранжевый — Цвет Счастья

Оранжевый — цвет счастья, не правда ли? Осенние листья, корочка свежеиспеченного пирога, апельсины — да мало ли приятных вещей имеют оранжевый цвет! Впрочем, не все, …
Читать Далее

Поддержать портал

Все меценаты попадают на страницу с благодарностями

Авторизация
*
*
Войдите или зарегистрируйтесь с помощью: 
Генерация пароля